испугался Иван. – Это же святотатство.
– Я сложу потом как было. Не могу же я пройти мимо такого исторического памятника, чтобы не узнать, кто в нём похоронен.
– Ох, – Иван отмахнулся и присел на камень в стороне, всем видом показывая, что в этом деле участвовать не намерен. – Тебе потом по ночам покойники сниться будут.
– Ничего, я их не боюсь. Пусть снятся, может, расскажут чего интересного.
Иван покачал головой из стороны в сторону и демонстративно цыкнул сквозь зубы.
– Не хочешь помогать, не сиди, пройдись вдоль берега. Думаю, у этого острова ещё полно разных тайн.
Иван смерил взглядом товарища, поднялся, отряхнулся и, глубоко вздохнув, направился к берегу.
– Ладно, – бросил он Прометею через плечо.
На разборку верхушки кургана у Прометея ушло гораздо больше запланированного времени. Он посчитал, что его сооружало довольно большое количество людей. Камни, из которых он состоял, были почти все одного размера и здорово отличались от тех, которые лежали вокруг – здоровенные глыбы неподъёмного веса.
Сердце забилось тревожно, когда показался край ткани. Прометей дальше действовал аккуратнее, боясь повредить её. На ней были нанесены какие-то повторяющиеся надписи, прочесть которые из-за пожелтевших разводов, оставленных осадками, не удалось. Ему повезло, когда он поднял очередной камень, плотно соприкасающийся с тем, что был под ним. Надпись в этом месте оказалась яркой, почти первозданной. Она гласила: «Росатомфлот. Ледокол ”Север”».
– Ледокол, – Прометей зачарованно провёл пальцами по надписи.
Он уже слышал это название, и было оно связано с какой-то находкой, которую так никто и не увидел. Где-то в поселковых архивах было упоминание о том, что найденный артефакт был оставлен на месте обнаружения, а спустя время его там не оказалось. Из-за подъёма уровня океана остров ушёл под воду.
Прометей потянул истлевшую ткань. Она не рвалась, а ломалась, как пересохший рисовый блин. Он аккуратно обломал часть с чёткой надписью и убрал её в свою сумку, положив между листами бумаги. Затем он принялся убирать ткань в сторону. Увидел он то, что и ожидал. Большое количество скелетов, лежащих друг на друге. На них ещё сохранились обувь и, частично, одежда. На кисти одного из покойников он разглядел предмет, похожий на часы.
В нём боролись два голоса. Один предлагал снять интересную историческую вещь, второй предлагал оставить мертвецу принадлежащий тому предмет. Прометей колебался недолго, второй голос оказался настойчивее. К тому же он увидел Ивана, спешащего назад с какой-то находкой.
Друг остановился за десять шагов до разобранной могилы.
– Что там? – спросил он боязливо.
– Покойники, – буднично сообщил Прометей. – Что у тебя?
– Бутылка. Стеклянная, – второе слово прозвучало с особым значением.
Прометей тут же забыл про часы и взял из рук Ивана предмет. Бутылка оказалась тяжёлой, из толстого стекла, почти непрозрачной из-за абразивного воздействия окружающей среды. Пробка была сделана из необычного материала, похожего на натуральный. Просматривался даже какой-то оттиск на нём.
Прометей потянул за пробку, но она сломалась по уровню горлышка.
– Ах ты, поспешил, – на лбу его от волнения выступила испарина. – Что делать-то теперь? – он закружился на месте в поиске подходящего решения.
– Вдави её внутрь, – предложил прагматичный Иван.
– Да? – засомневался друг. – Давай ты, у тебя руки как надо вставлены.
– Ладно. Спасибо, – Иван забрал бутылку, ткнул в горлышко указательным пальцем и продавил пробку.
Она упала на донышко. Иван поднёс бутылку к носу.
– Кислым пахнет.
Прометей взял бутылку и тоже понюхал.
– Фруктовым уксусом как будто.
Он заглянул внутрь. В бутылке лежал какой-то предмет, свёрнутый в трубку. Прометей потряс бутылку горлышком вниз, чтобы тот выпал, но он застрял в самом её начале.
– Разбей, – простодушно предложил Иван.
– Да ты что, сдурел? Бутылка сама по себе имеет огромную ценность. Сейчас разве такие делают? Бутылка пролежала на берегу столько лет, билась о камни и всё равно осталась цела.
В посёлке уже несколько раз пытались запустить стеклодувное производство, но пока не получалось. Стекло выходило слишком хрупким и тёмным. Для окон его ещё кое-как использовали, но посуда из него не получалась.
– Тогда бери с собой, как-нибудь выковыряем оттуда, – посоветовал Иван.
– Придётся.
– А что с этой могилкой? Бросишь?
– Нет, как можно. Сложу всё назад. Поможешь?
– Конечно, – Иван не переборол суеверный страх, но желал поскорее подняться в воздух. – С этого корабля? – кивнул он на кости, а потом на ржавый остов судна.
– Да.
– Из Китая?
– Кажется, нет. Здесь написано кириллицей, что это ледокол «Север». Корабль, который ходил по покрытому льдами морю. Наверное, тот предмет, который лежал сверху, был из Китая.
– Зачем им по льдам ходить? Разве много рыбы наловишь?
– Я думаю, что у них была другая цель.
Иван бросил взгляд на ржавого исполина.
– Ледокол, – произнёс он медленно, будто впитывал значение нового слова.
Глава 16
Капитан Васнецов стоял у «руля» – органов управления винтами, дублированными в рулевой, расположенных в кормовой части ледокола. Временами оживала рация, команда переговаривалась по рабочим моментам. Вперёдсмотрящий молчал. При его обзоре, закрытом непроницаемой взвесью грязной влаги, будто забывшей о законе гравитации, любое событие прямо по курсу открывалось в лучшем случае за минуту.
Капитан сверялся с показаниями спутников, направляя судно в точку, откуда передавал сигнал аварийный радиобуй. Конечно, с таким ограниченным обзором можно было кружить возле него сколько угодно, но Сергей рассчитывал, что где-то рядом должно было находиться выбросившее его судно. Хотелось верить, что оно не ушло на дно.
Маарика спала, опёршись руками на выступ в стене, внутри которого проходили силовые кабели. Она, по её словам, тоже несла вахту. Девушка успевала поработать и в другие вахты, помогала Лейсан с ранеными, успевала помочь с благоустройством коллегам, участвовала в общественных обсуждениях и вдобавок старалась быть причастной к работе, выполняемой Сергеем.
Васнецов чувствовал, что дело не только в симпатии. Девушка пыталась заглушить внутреннюю скорбь, которая, как и у многих, подкатывала в моменты, когда они оставались наедине с собой. И чаще всего она приходила перед сном, поэтому лучшим способом избежать тяжёлых мыслей оставалось устать на работе и свалиться без задних ног.
Белые волосы Маарики небрежно лежали на плечах. Она была типичной «северянкой», с белыми бровями и ресницами. Вкупе с усталостью, просвечивающей даже сквозь сон, могло показаться, что её лицо слишком блёкло и невыразительно, особенно на контрасте с Люси, почти никогда не появлявшейся на людях без боевого раскраса. У супруги Сергея существовал комплекс, из-за которого ей постоянно хотелось видеть за собой дорожку из разбитых мужских сердец. Она никогда не любила, пользовалась своей внешностью как охотник винтовкой. Ей нужны были трофеи.
Красота Маарики была иного
