и слова, как Стефано Висконти уже переступил порог темного кабинета, где за столом сидел молодой человек, держащий в руке перо.
– Лорд Лоренцо, – начал герцог, – мне необходимо с вами поговорить. Немедленно!
Миланский герцог криво усмехнулся и прошел к столу, встав напротив ошарашенного хозяина этого дома. Перо чуть не выпало у Лоренцо из рук, он опомнился и отложил его прочь.
– Чем могу быть полезен, ваша светлость? Не помню, чтобы я присылал вам приглашение посетить мой дом…
– Я явился по собственной воле. И пока по доброй. В мои планы не входит сейчас делить территорию. К тому же ваш тесть не допускает вас до военных действий, – он усмехнулся, – я вас не боюсь. И здесь мои люди, – Стефано обернулся, – и сын Франческо Фоскари. Ну а если вы нападете на меня оба, то будете убиты моим советником Маурицио. Так что лучше нам всем остаться в живых и быть предельно честными друг с другом.
Герцог прошел к креслу, обтянутому коричневой кожей, и сел в него, слегка улыбнувшись и пристально смотря на Угрино. Тот несколько раз кивнул и предложил сесть Доменико.
– Чем могу быть полезен, ваша светлость?
– Недавно из Форли выкрали одного очень дорогого мне человека. А потом продали его, вернее, ее, – выделил это слово герцог, – на вашем рынке рабочей силы. Кстати, ваш тесть Джовани Медичи знает, что вы торгуете живыми людьми?
Лорд Угрино поднялся, сцепил руки сзади и подошел к окну. Стефано Висконти проследил за ним, отмечая волнение этого человека. Нехотя он заговорил:
– Вы хотите меня в чем-то обвинить, ваша светлость? – Лорд обернулся к герцогу. – Но вы даже не на своей территории. И если я скажу, что мой тесть не знает о живой торговле, вы не побежите говорить ему об этом…
– Конечно нет, лорд Лоренцо, – спокойно перебил его Стефано. – Мне нет дела, что творится во Флорентийской республике. И даже если сам Медичи причастен к похищению людей, я не пойду к нему. Я пойду выше, – он театрально замолчал, пальцами касаясь лица, а потом криво улыбнулся, – я поеду в Рим к папе. Мне кажется, он придет в ярость, узнав, что правитель, получивший его благословение, торгует набожными христианами, божьими рабами на земле, что эти высокопоставленные господа нарушают законы церкви, тем самым идут против Бога. Это грех, лорд Лоренсо. Папа не позволит Медичи оставаться на своем месте, он свергнет его.
Угрино сглотнул, провел рукой по волосам и снова вернулся на свое место:
– Джовани Медичи не знает о том, что иногда я продаю тех, кто в этом нуждается…
– Нуждается в чем? В вашем заработке на этом? – не понял герцог и придвинулся к Угрино ближе. Тот слегка подался назад.
– Хорошо, – выдохнул тот, – это можно назвать помощью. Я оказываю им услугу и получаю за это деньги. Люди получают работу, еду и крышу над головой.
– А если тот, кого вы продали, не мог просить о таком, потому что был без сознания? Или вы специально используете физическую силу, чтобы такой товар молчал?
Лоренцо задумался, но потом пожал плечами:
– Какой спрос с тех, кто без сознания?
Стефано взглянул на Доменико, не скрывая удивления, но потом снова обратился к Угрино:
– Может быть, хорошеньких женщин вы продаете в другое рабство? На поля, подальше от города, в дом хозяину для личных утех?
– Ваша светлость, это исключено…
– А имя Николо Травило вам о чем-нибудь говорит?
Угрино задумался, а потом кивнул:
– Он покупает людей нечасто, я плохо его знаю. И совсем не знаю, где именно находятся его поля. Но я не помню, чтобы я продал человека без сознания. И как уже сказал, на таких людей нет спроса. И я не помню никого, кто был бы без сознания.
Воцарилось молчание. Каждый думал о своем. Стефано пытался сопоставить факты, понимая одно, Угрино говорит правду, потому что испугался, он пригрозил доложить об этом папе.
– Может быть, кто-то действовал от вашего имени? – спокойно спросил Доменико. – Может, ваш доверенный слуга, близкий человек?
Лоренцо задумался, но потом качнул головой:
– Нет, не думаю. Ключи от амбара лишь у меня. И продажа рабочей силы происходит только в воскресенье.
Диана пропала в пятницу, а продать ее могли когда угодно. В любой день, даже в понедельник. Николо Травило мог бы уточнить детали, но, увы, вряд ли он сейчас может говорить. А уточнить у него детали как-то не пришло в голову.
– Хорошо, – Стефано встал, за ним следом поднялся Доменико, – почему-то я верю вам, лорд Лоренцо. Но если узнаю, что вы мне лгали, я даже до папы не доеду, произведу собственный суд. Вздерну вас на веревке, но сначала довезу до Милана.
Он двинулся к двери, оставляя за спиной ошарашенного хозяина этого дома. Но Стефано тоже был слегка растерян, он пришел в тупик, хотя казалось, что разгадка уже близка.
Мужчины вышли из кабинета и переглянулись.
– Есть какие-то соображения? – Стефано стал натягивать черную перчатку на руку, думая о дальнейших действиях. Надо было все проанализировать.
– Мне кажется, что этот мерзавец врет, – сделал заключение Маурицио. – Какой дурак скажет герцогу, что продал его жену? Сейчас, наверно, пишет своему тестю, а к утру уже его след простынет.
– Говорил убедительно и с аргументами. Я ему верю, – сказал Доменико.
Стефано тоже верил, нет никакой выгоды в том, чтобы продавать человека без сознания для работы в поле. Если эта продажа не несет иного умысла. Тот, кто продавал Диану, точно знал, кто она. И политика здесь ни при чем.
– Думаю, нам стоит поехать снова на поля Травило и поспрашивать местных о том, когда Диана там появилась. – Стефано направился к выходу из дома, понимая, что это единственная зацепка. Если она попала к Травило в воскресенье, то Угрино нагло врет.
Мужчины прошли по большому залу, слыша свои шаги, которые эхом отражались от стен.
– Ваша светлость! – К ним торопилась Агнесса и, подбежав, присела в реверансе. – Если вы едете домой, я могла бы присоединиться к вам. Как раз собиралась ехать в Милан, но на дорогах сейчас неспокойно.
Стефано остановился, выслушав девушку. Что он ей мог сказать? Только правду.
– Леди Агнесса, боюсь, что вам придется найти других попутчиков или подождать еще несколько дней. Мне нужно завершить здесь кое-какие дела. – Он слегка кивнул ей и снова пошел к выходу.
Снова послышался ее голос. На этот раз
