Миланского герцогства. Диана обязана была родить крепкого ребенка, и Марта прикладывала все силы, чтобы ее светлость много ела.
Приходилось подчиняться, ведь угрожали наказанием герцога.
Как-то раз ее наконец навестила Реджина, любуясь красотой беременной женщины:
– Это самое прекрасное, что может дать женщина миру.
Диане в какой-то степени стало неловко, ведь ее беременность напомнила Реджине о том, что ей не дано познать материнство.
– Мне очень жаль, что ты не испытаешь этого.
– У меня другая роль в этой жизни, – улыбнулась Реджина. – Кстати, одна моя служанка тоже беременна. Я вижу, как растет ее живот, как толкается малыш. Это так здорово. Я за нее рада. Но не рада она. Вот как бывает. А кто-то хочет ребенка, но Бог не дает.
Диана указала Реджине на диван, и та села. Герцогиня устроилась напротив гостьи и взяла из вазы печенье, которое Марта приказала испечь к завтраку. Но на завтрак Диана все не съела. Зато сейчас рука сама тянулась за ним.
– Надеюсь, она передумает, когда увидит малыша.
– Несомненно. Я тоже ей об этом говорю.
Карло принес отвар трав, которые Марта настаивала для укрепления сил и здоровья матери. Теперь вино пить не хотелось. Даже запах красного терпкого напитка сейчас вызывал тошноту.
– Весь город судачит о будущем наследнике, – улыбнулась Реджина и взяла из рук Карло кубок с вином, – вам уже приписывают роль святой Дианы.
– Чем я заслужила такое звание?
– Вы героиня, ваша светлость. Вы сильная женщина, которая сумела сохранить в себе наследника миланского престола.
Диана засмущалась, совсем не желая носить такие титулы. Она бежала к мужу, ей хотелось прижаться к нему, обнять и почувствовать себя в безопасности. Даже слезы застыли в глазах, вспоминая весь ад, что она прошла. А ребенок ей будто давал сил.
– Знаешь, мой ребенок чувствует себя дома вольготно и поэтому дает о себе знать. Меня тошнит от многих вещей, я постоянно плачу и тоскую по мужу, мне хочется его обнять, но его нет. А еще я боюсь, что у меня родится девочка.
Диана внезапно разревелась, приложив к глазам платок с вышивкой бисциона. За последнюю неделю она вышила много таких. И в каждый всплакнула.
Реджина поставила кубок на стол и присела к герцогине, обнимая ее за плечи:
– Все это нервы, ваша светлость. Вы столько пережили, что готовы выплакать все накопившиеся слезы. А за наследника не переживайте, если родится девочка, то это тоже чудесно. Вы тоже первая девочка у своих родителей…
– Да и ничего хорошего в этом нет. Правда, мой муж отказался от английских земель, это мое приданое. Наверняка мой отец хотел сына и чтобы замок Девон перешел по наследству ему. Но земли Девоншира ничто по сравнению с землями Миланского герцогства. И титул графа не стоит на одной ступени с титулом герцога. Герцог – правитель, ему нужен сын, чтобы передать правление и научить военному делу.
Реджина сильнее прижала к себе Диану:
– А разве Господь спрашивает, когда дает ребенка? Он дает того, кто нужен этому миру больше. Если даст Ломбардии девочку, то она будет посланником мира в союзе с другими землями. В конечном итоге она станет тебе самой близкой подругой. Родить девочку – это заручиться союзом, например, с Францией. Или с той же Англией. Девочка рода Висконти будет иметь высокий титул в этой жизни.
Диана кивнула, она все это понимала. Но каково будет разочарование Стефано, когда их первенцем станет девочка, которая в итоге покинет Ломбардию.
– Я молюсь, чтобы это был сын, – начала успокаиваться Диана, – но я приму любой выбор Господа.
– Я понимаю, – Реджина провела по волосам Дианы, – кто бы ни родился, это будет очень сильный ребенок.
– Но и это еще не все. – Диана не хотела говорить, но молчать уже стало невыносимо. Хотелось с кем-то поделиться: – Одна провидица напророчила, что мой первенец умрет. Она говорила что-то про проклятие, кровь…
Диана встала с дивана, положила ладони на живот, будто защищая ребенка, и продолжила:
– Или умру я.
– Какая глупость, – Реджина тоже встала. – Кто-то явно попытался тебя запугать…
– Нет, этому человеку пугать меня незачем, она живет в лесу и ведет одинокую жизнь. Она не выходит в город и не общается с людьми. Я случайно встретила ее… Герцог тоже там был, он все слышал.
– И скорее всего, не придал этому значения, – успокоила ее Реджина, – что я советую сделать и тебе. Иначе твое волнение может плохо отразиться на ребенке. Подумай о нем.
Реджина была права, Диана прекрасно это понимала. Ранее она не принимала те слова близко к сердцу. Скорее ее больше беспокоила посмертная кровь на руках Стефано Висконти. А сейчас все изменилось, и мысли роились в голове против воли. А о крови не хотелось вспоминать. Но надо взять себя в руки, наслаждаться каждым днем, ждать мужа и радоваться скорому появлению наследника. Пусть это будет мальчик.
– Ты права, – на губах Дианы появилась легкая улыбка, – нельзя думать о плохом. Со мной мой Бог, а та старуха может быть греховной язычницей.
– Очень хорошо, – обрадовалась Реджина, – а теперь мы прогуляемся по саду. Я расскажу тебе новости из госпиталя.
Дни летели быстро лишь тогда, когда к Диане приходили с визитом доктор Москатти, Реджина и ее муж Филлипо. Иногда ее навещали простые люди, приносили дары: корзины с фруктами, молоком и свежеиспеченным хлебом. Франческо Сфорца вернулся из Генуи и теперь руководил привратниками, которым приказал не впускать на территорию замка обычных людей. Узнав об этом, Диана пришла в негодование:
– Вы не имеете права закрывать перед людьми ворота, они идут с добром!
Диана стояла посередине двора, придерживая воротник из соболиного меха.
– Не будьте наивны, ваша светлость, – взглянул исподлобья Сфорца, – бедняки не могут идти с добром к тому, кто берет с них налоги. Однажды они напихают вам в хлеб яда, и вы погубите наследника! А потом его светлость казнит меня. Вы этого хотите?
– Чтобы вас казнили? Мне нет до вас дела! Но мне есть дело до этих людей. Они идут с подарками, это их благодарность за то, что я жду наследника. Это благодарность вашему герцогу и вашей герцогине! Если вы помните, то я герцогиня и вольна делать что хочу! Поэтому откройте ворота и пустите людей!
Она гордо посмотрела на деревянные ворота, возле которых стояло два привратника. Но Сфорца не двинулся с места.
– Нет, ваша светлость. Еще в памяти свежи воспоминания, как я бегал
