по лесу в поисках вас. Родите наследника и делайте что хотите. Но сейчас у меня четкий приказ – никого не впускать.
Она окинула его недовольным взглядом и тут же закричала:
– Стража, открыть ворота! Я ваша герцогиня, и вы подчиняетесь мне!
– Посмеете открыть ворота, и герцог вас казнит!
Диана прошла ближе к воротам, увидев людей, которые стояли за ними. Они протягивали руки, желая коснуться ее. Эти бедняки возвели ее в статус святой. Разделить с ней свой хлеб, возможно, даже последний в доме, было для них наивысшим благом. Они хотели пожелать ей добра, поддержать и доказать свою преданность.
– Когда вас не было, – прошептал один стражник, – они приходили сюда каждый день на закате и спрашивали о вас. Они молились о вашем возвращении.
Диану еще сильнее тронули его слова. Она не сомневалась, что так и было. Герцогиня захотела ответить на людскую любовь своей любовью и добротой.
– Откройте ворота, – это было ее последнее слово.
Стражники ослушались Франческо Сфорца и распахнули двери. Люди вскрикнули, заулыбались и стали проходить к ее светлости. Кондотьер тут же вынул меч и подошел ближе. Но Диана произнесла твердым голосом:
– Не бойтесь его, если пришли с миром. Он вас не тронет! Вы мои гости!
Весь вечер простолюдины подносили свои дары, желая поглядеть на живот герцогини. Но Диана умело его скрыла в соболином мехе.
«Храни вас Господь», – шептали они, отчего Диана не могла сдержать подступающих слез. Люди ничего не просили взамен. Просто дарили подарки и желали здоровья герцогине и будущему наследнику. А потом шли к выходу абсолютно счастливые даже в рваных одеждах, исхудавшие и грязные. Диана любила каждого из них и ждала возвращения герцога, чтобы можно было выйти в город и отблагодарить своих подданных.
В своих покоях Диана принимала заботу от Марты и Марии, которую вернула в статус своей служанки. Девушки так внимательно оберегали герцогиню, что Диану это иногда злило, а иногда смешило.
– Ваша светлость, – произнесла Марта, – вы еще не были в детской его светлости. Эта комната пустует уже много лет, мне кажется, пришло время избавить ее от пыли.
Полная женщина стояла посередине покоев, теребила в руках маленькую сорочку, скорее всего, найденную на чердаке и принадлежавшую Стефано Висконти.
– Я хочу ее посмотреть, – спохватилась Диана и отложила свою вышивку. Теперь она вышивала символ бисциона на пеленках, которые ей доставили в замок Реджина и Филлипо. Это была ткань из чистого хлопка, привезенная из далекой страны местными торговцами.
– Я проведу вас. – Марта поклонилась.
Диана думала, что им придется пересечь весь замок в поисках той самой детской спальни. Но камеристка прошла мимо кровати ее светлости, зашла в комнатушку, где герцогиня обычно принимала водные процедуры, и свернула налево. Диана последовала за ней. Каково было ее удивление, когда Марта скинула со стены большое полотно с изображением девушек Востока в купальнях, и перед герцогиней возникла дверь.
– Пресвятая Дева Мария, – прошептала Диана, – я не знала, что здесь есть проход.
Марта потянула ручку на себя и дверь поддалась, впуская женщин в свое царство.
– Вы занимаете покои герцогини, детская обязана быть рядом с покоями матери.
Диана ступила в небольшое помещение, пока еще темное и пыльное. Все предметы были накрыты белыми простынями. Марта начала их стягивать. Первой показалась деревянная люлька. Диана тут же подошла к ней, коснулась старинного дерева, и на губах появилась улыбка, а в сердце разлилось тепло.
– Это люлька его светлости.
Пока Марта откидывала простыни, Диана продолжала смотреть на люльку, уже представляя, как будет качать в ней малыша:
– Я бы хотела, чтобы она стояла рядом с моей кроватью.
– Ваша светлость, но у малыша будут няни, чтобы не мешать вам отдыхать.
– Мой ребенок не может мне мешать. – Диана положила ладонь на выпуклый живот. Она еще не ощущала трепыхания, о которых рассказывали Мария и другие женщины из замка, но она уже любила свое дитя. Она чувствовала его сердцем.
– Как прикажете, – повиновалась камеристка и принялась показывать другие вещи. Здесь были игрушки, привезенные из разных стран или сделанные местными жителями Милана. В детской и так царил уют, но после того, как Марта открыла штору, комнатушка наполнилась теплым светом.
– Здесь есть спальное место для няни, – она указала на небольшую кровать, – рано или поздно вы уйдете в покои герцога, а с малышом останется няня. И не спорьте, ваша светлость, Миланскому герцогству нужно много наследников.
Диана засмущалась от слов этой женщины. Это было таким личным… Что происходило в покоях между ней и ее мужем, никто не мог знать. Но от этого бывают дети, их не скроешь.
Что спорить, Марта права!
– Хорошо, – скромно улыбнулась Диана, – наверно, ты права, детей должно быть много. Этот замок однажды наполнится детским смехом, – она мечтательно перевела взгляд на люльку, коснулась ее и покачала, – и все мы будем счастливы.
– Наш мажордом Карло уже распорядился, чтобы в конюшню привели пони. Дети любят пони. Я не хотела вам говорить, – скромно улыбнулась Марта, – но он каждый вечер шьет мягкие игрушки из кожи, чтобы малышу было приятно взять их в руки.
Диану умилила эта новость. Даже сердце сжалось, когда в мыслях предстала четкая картинка, как старается Карло. Когда ее сын подрастет, Карло станет для него настоящим дедушкой. А Марта – бабушкой, которая будет подкармливать вкусностями с кухни.
Уже хотелось быстрее увидеть ребенка, заглянуть в глазки, рассмотреть их цвет, дотронуться пальчиком до носика. Интересно, какого цвета будут волосики у малыша? Будет он похож на нее или на Стефано?
Но прекрасные чистые мысли тут же сменили черные, омрачив улыбку Дианы. Она прошла к окну и выглянула в него, на секунду представив, как герцогиня Виттория Висконти точно так же смотрит на двор в поисках мужа.
– Марта, это правда, что у Виттории было двое детей?
Почему-то этот вопрос возник именно в этой комнате.
– Да, ваша светлость, первый ребенок герцогини умер при рождении. Она родила его живым и даже слышала его плач. Помню, как после долгих мучений и боли она протянула руки, чтобы взять малыша, и успела его поцеловать еще живым. А потом он затих.
Марта громко вздохнула. Воспоминание далось ей тяжело.
– Его похоронили в часовне, и тот день стал черным, казалось, что плакали даже вороны.
Она грустно обвела взглядом комнату и остановила его на Диане, которая стояла у окна, внимательно слушая рассказ –
