страшно тяжёлая. Живое тело почему-то всегда легче поднимать.
— Ты боишься? — спросил Дард одними губами.
Тоби помотал головой, хотя боялся. Не за себя — за отца, который сдерживал сейчас Штавана. Он старался не смотреть туда. Так старался, что заболели и шея, и спина. Но он слышал треск — удар за ударом. А затем настала тишина. Тобиас не выдержал и повернулся — отец, прижатый к стене, стоял спиной к лику Смерти. Этот лик, который художники традиционно пишут с закрытыми глазами, смотрел сейчас прямо на Тоби — и синева глаз зачаровала мальчика. Он ощутил чары — сильные связывающие чары, и увидел, как Штаван приблизился к Томасу и опустил топор. Могучая рука схватила отца за горло. В тот же момент тело Венделы содрогнулось. Тоби, поддерживавший её голову, вскочил. Кэри прогнулась, волосы коснулись пола.
— Держи! — отчаянно зашипел Дард, но Тобиас уже бежал к отцу.
Его тело несколько раз дёрнулось, руки отчаянно пытались освободиться от мертвящей хватки, но тело лесоруба обладало слишком большой силой. Тоби кинулся на спину Великого Мёртвого, схватил его за шею сзади, но Штаван даже не обратил внимания на мелкую помеху.
Томас обвис, сполз по лику Смерти, и Штаван развернулся и пошёл к Дарду — с Тоби, повисшим у него на шее. Видимо, мальчик всё-таки мешался, поэтому Великий Мёртвый закинул руку назад и стряхнул Тобиаса, как надоедливую пиявку. Тоби приложился головой о сломанную доску и не сразу смог встать. Его шатало, и он даже не сразу определился, куда ему бежать. К отцу? К учителю?
Увидев, как Штаван заносит топор над встающим с ног Дардом, Тоби кинулся туда. Снова повис сзади. Не смог остановить удар топора, но лесоруба чуть-чуть повело в сторону, и этого хватило, чтобы спасти учителя. На этот раз Штаван отшвырнул мальчика куда как сильнее. Тоби отлетел, как щенок, которого пнули под брюхо, и упал на тело Эдварда Гисли.
На этом его сражение прервалось.
***
Последний вздох Томаса Франкотта совпал с первым вдохом Кэри Венделы. Кровь Светлой заструилась в чашу. Дард с трудом поднялся на ноги. Правая рука отекла от запястья до пальцев, но чашу худо-бедно держала, левая онемела и плохо слушалась, и только чудом Дард удерживал меч. Плохой из него был сейчас боец — вот только другого не было. От Штавана он ощутил идущий ровно и бесперебойно поток силы, которую Великий Мёртвый бросил на подчинение — то ли забыв, что Дард ему никак не подчиняется, то ли в расчёте на то, что мощная энергия сломит сопротивление.
Но было и что-то странное в том, как двигалось тело некроманта-лесоруба, как оно ходило и как орудовало топором. Словно оно работало отдельно от головы, подчиняясь скорее телесной памяти, а не голосу разума.
И Дард, поднимая меч в слабой и подрагивающей руке, взглянул в лицо Штавану. И увидел, что оно мертво. Да, разгладилась кожа, да, двигались мышцы. Лицо хмурилось, сжимало рот, мигало глазами, но они уже погасли. В них не видно было мысли. И тело стало неповоротливым и непослушным потому, что лич умирал. Внутренняя энергия не давала ему окончательно расстаться с этим миром, дух сопротивлялся Смерти, но она уже позвала его в свои покои.
Дард поневоле покосился на тело Мармалена. Видимо, всё-таки не добровольно он расстался с жизнью.
Тоби, как щенок, кинулся сзади на мертвеца, и Штаван вынужден был отвлечься, чтобы стряхнуть его с себя. Дард поднял правую руку — движение отозвалось страшной болью от локтя до кончиков пальцев. Большая часть крови угодила на пол. Дард выплеснул остатки в лицо Штавана. Слабое, неуверенное движение — и всего-то на Великого Мёртвого попало несколько капель. Дард не удержал чаши сломанной рукой, выронил, подхватил меч непослушными отёкшими пальцами, как двуручный. Никакого эффекта от живой крови Дард поначалу не увидел, зато увидел, как Тобиас вскочил и снова набросился на врага. Мелкий по сравнению с огромным некромантом, избитый, изодранный — но поднялся и бросился на помощь. Штаван от прыжка Тоби дрогнул, покачнулся назад, и его топор, только что едва не рассёкший Дарда от ключицы до пояса, лязгнул от встречи с мечом. Лезвие топора, скрежеща, скользнуло от острия к гарде. Дард не выдержал и такого удара, отвёл руку, пошатнулся. Разозлённый нападением, Штаван ещё раз отвлёкся на мальчишку, швырнул об стену, и Дард слышал, как хрустнули кости Тобиаса. Но переживать за ученика было некогда. Неуклюжий и уже умирающий некромант вот-вот мог расстаться с духом лича. Тогда Штаван попросту найдёт себе новое тело. Кровь ожившей Венделы из зачарованной чаши и меч Дарда могли пресечь все его попытки навсегда.
Так что Дард ударил. Не щадя больных рук, вкладывая в удар все смерти и жизни, которых он как-то коснулся. Смерть и жизнь Швеи Моро, Дэна Софета, Чезаре Роза, Сэнди Андерсона и его солдат, смерть и жизнь Кэри и Томаса, Гисли и Мармалена, Уиллерта и Десмета — всё, что испытал маленький щуплый некромант по имени Сарвен Дард.
Дом качнулся, осыпаясь щепой, в глазах Сарвена потемнело, истошный вопль умертвия потряс окрестности.
Мелькнуло безучастное и прекрасное лицо Смерти, так похожей на Швею.
— Теперь ты — это он, — шепнула она.
— Нет! — упрямо ответил Дард. — Я не буду им!
Он дёрнул меч на себя. Туша лесоруба с мёртвой — окончательно мёртвой! — головой Штавана рухнула рядом с телом Венделы. Дард отсёк голову Штавана, чтобы уж наверняка.
У него звенело в ушах. И перед глазами мельтешили серебряные осколки, колючие, как кусочки стекла.
Пришлось сесть на пол тут же, возле мертвеца Штавана и едва живой Кэри. А ведь поблизости ещё двое нуждаются в помощи: Тоби и Томас. Где взять на всё это сил? И не проще ли сейчас отыскать какого-нибудь стихийника, выдернуть у него из рук бирку-подорожник и исчезнуть отсюда к Спящему на ресницы? Так, чтоб и следов не нашли! Дёрнуть в никуда, без координат…
С улицы шёл шум — невнятный, но угрожающий. Всё же мертвецы прорвались через ворота. А ведь Дард, честно говоря, рассчитывал, что с кончиной Штавана они все рассыплются в прах! Увы, увы.
Он на четвереньках подполз сначала к Томасу, убедился, что тут время упущено и не стоит понапрасну волновать дух некроманта. То, что духи убитых не уходят, Дард чувствовал кожей. Или, может быть, браслетом, от которого вниз по левой руке, к кончикам пальцев, шло слабое пульсирующее тепло.
С удивлением он понял, что может вернуть Томаса — прямо сейчас, вот
