он теперь и отыгрывается на простых смертных, которые не могут ничем ему ответить...
Так и хотелось высказать всё это вслух, но Сергей не решился. Мало ли — вдруг дух еще сильнее осерчает. Тем более если он и в самом деле под лодкой засел и всё прекрасно слышит... По телу вновь пошли мурашки: жутко было осознавать, что прямо вот тут, под тобой, притаилась некая инородная сущность, которая, судя по всему, имеет какое-то физическое воплощение. Воображение услужливо рисовало всевозможных фантастических тварей, больше всего похожих на жутких персонажей из рассказов Лавкрафта. Если здешний дух хотя бы в чем-то подобен им — взывать к его милосердию бесполезно...
Тем временем Юлька завершила творить молитвы и умолкла, прижавшись к Лехе и шмыгая носом. Долгое время все трое сидели молча, поглядывая на обманчиво-безмятежную водную гладь, под которой скрывалось нечто... Лодка так и продолжала неподвижно стоять на месте.
— Может, ему подношение какое-нибудь сделать? — пробормотала Юлька. — Чем-нибудь пожертвовать...
— Например? — с хрипотцой в голосе уточнил Сергей.
— Ну... обычно еду какую-нибудь в воду кидают... Но у нас же нет ничего... только рыба.
— Ты предлагаешь отпустить чебаков? А что мы есть будем? Удочки-то теперь нет. Кстати, не дух ли ее оборвал?
— Кажись, похоже на то, — хмыкнул Леха. Его, как самого голодного из всех, идея добровольно лишить себя обеда тоже отнюдь не радовала.
— В таком случае мы уже принесли ему жертву. Этого мало?
— Никакая это была не жертва... — тихо возразила Юлька. — Если дух оборвал леску — значит, разгневался из-за чего-то... Может быть, в том месте нельзя было ловить... Давайте правда рыбу выпустим?..
— Сдурела? — Сергей поглядел на нее как на душевнобольную. — Чтоб мы ноги с голодухи протянули?
— Тихо, тихо, — примиряюще поднял руку Леха. — Серый, там же черви еще остались?
— Ну есть малость. А что?
— Предлагаю с них начать. Не бог весть какая жертва, а всё ж таки — вдруг поможет?
Оставшиеся четыре червяка один за другим отправились за борт. Юлька при этом бормотала какие-то смиренные просьбы. А Сергей только скептически поджимал губы: ситуация казалась ему донельзя глупой. Это больше походило на прикармливание карасей, а не на принесение жертвы. Лично он на месте духа расценил бы подобную «гекатомбу» как форменное издевательство.
Неудивительно, что ничего не произошло.
— Нет, надо что-то более серьезное, — сказала штурманша. — Мы должны пожертвовать чем-то действительно для нас ценным. Я же говорю: давайте рыб отпустим.
— Да они уже кверху брюхом плавают, — возразил Сергей, заглянув в котелок. — Так и так подохнут. Лучше съедим. А то получится как с бобром. Леха вон до сих пор из-за этого страдает.
— Еще бы не страдать, — скорбно покивал товарищ. — Столько килограммов мяса выкинули.
— Не выкинули, а в жертву принесли, — не без издевки поправил Сергей. — Только это ни фига не помогло. Так что нечего последней рыбой разбрасываться.
— Ну тогда надо вещь какую-нибудь отдать, — продолжала Юлька гнуть свое.
— Я уже кроссовками пожертвовал, — заметил Леха.
— Это была ненастоящая жертва, — не скрывая язвительной усмешки, ответил старпом. — Ты же не по своей воле с ними расстался. Так что не считается. Вот если, скажем, ты камеру свою добровольно утопишь — тогда, может, и будет толк. Тем более что попытка такая уже была, — он многозначительно глянул на сестру, и та сразу стушевалась.
А Сергей, ухватив новую мысль, принялся ее развивать:
— Между прочим, у меня гипотеза возникла, что именно из-за камеры все наши беды и происходят, — он выдержал трагическую паузу.
— Ну-ка, поясни, — потребовал Леха.
— Всё очень просто. Ты думаешь, Юлька случайно тогда в воду свалилась, в самый первый день? Как бы не так. Всё дело в том, что духу уж очень понравилась твоя видеокамера. И его можно понять: кому не хочется такую вещь иметь! Японская техника как-никак. Поэтому-то он и утянул Юльку в месте с ней в воду. Это намек такой был прозрачный. Но ты его не понял, камеру забрал. Вот дух и обиделся. И с тех пор водит нас кругами. Ждет, когда ты догадаешься камеру ему пожертвовать.
— Ты что, серьезно? — воззрилась на него штурманша с такой детской растерянностью во взгляде, что Сергей не выдержал и захохотал.
Леха тоже рассмеялся.
— Не обращай внимания, Юльчик, это у него чувство юмора такое нездоровое. На нервной почве, надо полагать, или с голодухи.
— Твоя правда, — согласился старпом. — А вообще, Леший, скажи откровенно: если бы мы точно знали, что всё дело из-за камеры, — смог бы ей пожертвовать?
— Да ни в жизнь, — мотнул подбородком Леха. Потом хитро глянул на друга и совсем другим голосом добавил: — Но, подозреваю, ты бы ее тогда ночью спер и сам бы утопил.
Сергей фыркнул.
— Да чего вы ерунду всякую собираете? — возмутилась Юлька. — Надо что-то думать, а они хиханьки да хаханьки!
— Извини, Юлико, — с примирительной улыбкой сказал капитан. — Просто нервная система разрядки требует — вот нас и понесло... К тому же, я смотрю, ситуация наладилась, — он указал за борт.
Только тут Сергей с Юлькой заметили, что лодка уже не стоит на месте, а медленно дрейфует по течению!
— Так чего ж ты сидишь! — опомнившись, воскликнул старпом. — Хватай весла — и валим отсюда быстрее! И как можно дальше!
— Боевая задача понятна, — кивнул Леха. — Пристигните ремни, граждане пассажиры!
И он уже начал разгонять лодку, как вдруг раздался испуганный вскрик:
— Ай, мама!
— Что такое?
Сергей обернулся и увидел, как Юлька жмется к Лехе: вцепилась в него мертвой хваткой, лицо бледное, губы трясутся.
— Да что случилось-то? — совсем растерялся капитан.
— Т-там, — штурманша мотнула головой за корму. — Там...
— Что там?
— Рука... — выдавила она сиплым шепотом.
— Чего? — лицо у Лехи вытянулось
— Рука... Из в-воды высунулась... и м-меня схватила...
— Какая еще рука? — округлил глаза Сергей. — Человеческая, что ли?
— Д-да... — Юлька испуганно обернулась назад. А потом зачастила как полоумная: — Поплыли отсюда скорей, Леша, пожалуйста, мне страшно! Ну поплыли!
— Хорошо, хорошо, — взволнованно проговорил капитан, взявшись за весла. Ты только отодвинься
