же светлая и лишенная чего-либо, что могло бы от нее оттолкнуть, что еще больше уверило Къярта в его правоте насчет нежелания поглощать души. Каким бы мерзавцем не была бы последняя личность души, та оставалась чистейшим источником энергии, и в следующем воплощении вполне могла стать кем-то, кто спасал бы людей, а не губил их.
Но, несмотря на всю чистоту души, Къярт знал, что после прикосновения к ней его ждет жизнь отнюдь не праведника. Но он даже не предполагал, насколько.
Спасенная ими девушка не была первой. Она даже не была десятой. Дамерион не раз похищал людей, удерживал их в своем логове, вырытом умертвиями много лет назад. Он старался поддерживать в них жизнь столько, сколько это было возможно, учитывая используемые им печати, чтобы получить как можно больше энергии, прежде чем придется искать новую жертву. Удивительно, как ему удавалось проворачивать все это за спиной паладинов, которые не могли не замечать регулярных исчезновений людей под Месцером, пусть и большинство из них были приезжими из других мест. Настолько удивительно, что Къярт засомневался в том, что все зверства, что творил Дамерион, не совершались с молчаливого согласия Братства.
Он вынырнул из воспоминаний некроманта, словно из бочки с помоями, и еще какое-то время приходил в себя. Разъедающая его изнутри злость не давала выровнять дыхание.
— Что-то полезное? — поинтересовался Райз.
— Тебе судить. Он не общался напрямую с другими некромантами, но к нему регулярно наведывался призванный-посыльный, через которого он поддерживал связь с одной группой. Они все из разных ковенов, точнее, из их низов. Тринадцать или четырнадцать человек. Около двух недель назад они были в Хепрасе. Устраивали налеты на поля битв, собирали отряды умертвий и призванных. Сейчас они двигаются вдоль границы на восток, туда, где влияние Братства не так велико. Дамерион хотел к ним присоединиться, но задержался из-за той девушки. Она особенная. В понимании некромантов. Таких, как она, называют абсолютными источниками эссенции. Энергии ее души хватит, чтобы поддерживать до сотни печатей призванных.
— Да, я заметил, — Райз усмехнулся, — по окружившей ее энергии духа, когда ты уничтожил печати. Но абсолютным источником я бы ее не стал называть. Да, ее больше, чем у среднестатистического человека, но с твоей все же не сравнится. Нужно было предложить Дамериону обменять ее на тебя. А то чего он на всяких мошек-мышек тратил свой талант?
Къярт вздохнул. Его злость проходила, уступая место усталости.
— Больше ничего интересного в его памяти?
— Нет.
— Тогда попробуем догнать этот отряд, а там посмотрим по ситуации.
— Собираешься и к ним втереться в доверие?
— Не думаю. Слишком рискованно. Посмотрим, скольких мертвецов они подняли. Возможно проще будет просто следовать за ними на расстоянии и тренироваться на их же призванных. Конечно, придется пропустить часть с касанием, но ты же у нас талантливый. Справишься, — Райз улыбнулся. — Известно, где они точно находятся?
— Четыре дня назад посыльный сообщил, что они оставили территорию Хепраса. Не знаю, с какой скоростью они передвигаются.
— Думаю, мы сможем напасть на их след. Все же их не три человека. Граница Афракского Союза идет вдоль моря, так что деться им особо некуда.
Они не стали задерживаться под Месцером и сразу же выехали на восток.
После бессонной ночи и устроенной в логове Дамериона встряски, Къярт пребывал не в лучшем расположении духа. Даже постоялый двор, попавшийся по дороге как раз когда они собирались остановиться на ночлег, настолько огромный, что в нем нашлись даже стойла для гривов, не выгнал из его головы тяжелые мысли.
Къярт чувствовал себя гадко. Не только из-за Дамериона и того, что тот делал, но и того, что он сам сотворил с некромантом. Он вытянул жизнь из него не потому, что так было нужно и так было правильно, а потому что он хотел это сделать. И это желание, родившееся в нем из крохотной искры, но объявшее его целиком, пугало.
Теперь он понимал Кару, которая считала, что любой инициированный некромант должен быть убит. И боялся, что однажды он тоже может стать тем некромантом, которого следует казнить.
Къярт боялся того, что с каждым разом ему становилось все легче отнять чужую жизнь. Будто бы в этом не было ничего ужасного, всего лишь будничные хлопоты. Но глядя на Райза, слушая, что и как он говорит, Къярт был уверен, что тому неизвестен подобный страх. Он хотел найти объяснение этому, оправдать как-либо, ведь человек не рождается с подобным равнодушием и цинизмом. Должно было быть что-то, что сделало его таким, но Къярт не знал о прошлом напарника ровным счетом ничего.
— Что произошло у друидов? — спросил Къярт, когда они сидели в доставшейся Райзу комнате.
— О чем ты? — тот оторвал взгляд от разложенной на столе карты.
— Ты говорил, что прожил среди них шестнадцать лет. И что приложил руку к их уничтожению. При том, что привязался к кому-то из их племени. Так что там произошло?
Райз невесело улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
— Извини, Къярт, но мы не будем об этом говорить.
— Почему?
— Потому что не будем, — он потянулся за отставленной на подоконник чашкой чая, сделал глоток и вернулся к изучению карты. — Может, когда-нибудь я расскажу. Но не сейчас.
Къярт не настаивал.
Еще немного посидев, он пожелал спокойной ночи и ушел к себе. Потушил разведенный горничной очаг и улегся в кровать. Поглощенная жизнь Дамериона усилила жжение в груди.
Этой ночью в его кошмарах было логово некроманта, алтарь, с прикованной к нему Мерлен, и он — тот, кто наносил на ее тело печать за печатью. Къярту не удавалось вернуть себе контроль над происходящим и все, что он мог, — просто смотреть, как его руки оставляют на коже девушки темные, кровоточащие рисунки.
Он не успел закончить последний, когда его выдернули из кровати. Не успел даже сориентироваться, как на его голове оказался мешок, и затянувшая тот веревка больно впилась в шею. Къярт схватил напавшего за руку, и в нее бурным потоком хлынула жизненная сила.
Ее оказалось куда больше, чем Къярт мог ожидать, и прежде, чем она подошла бы к концу, обе его руки оказались заломленными за спину, не позволяя прикоснуться. Удар под колено лишил его равновесия, а чужая ладонь зажала рот, не давая позвать на помощь.
Кем бы ни был этот человек, его сила превосходила силу Къярта в разы. Впрочем, уже спустя несколько мгновений он понял, что схвативший его имеет мало общего с человеком.
Вокруг него сжались каменные тиски, жалобно звякнули стекла в распахнувшихся
