— Дом числится за вашей матерью, — промямлил вице-мэр. — Правда, поступил сигнал…
— Да, я знаю, но с этим я сама разберусь. По завещанию дом принадлежит мне. — И Вера предъявила свой экземпляр завещания.
— Мы это оформим, — решительно заявил вице-мэр, пробежав глазами документ. — Я немедленно свяжусь с нотариусом. Но вам придется задержаться еще на несколько дней.
— Я приехала на неделю.
— Ну, недели нам за глаза хватит. Давно пора прикрыть этот гадюшник. Теперь вот — то, о чем вы просили. — Он протянул Вере папку с бумагами. — Но я бы вас очень просил, Вера Васильевна… Вся эта история с наркотиками — дело темное, ничего не доказано…
— Не волнуйтесь, я не пойду с этим в прессу, — успокоила его Вера. — С моего отца подозрения сняты?
— Помилуйте, Вера Васильевна, вы о чем? — Вице-мэр от полноты чувств прижал руки к груди. — Василий Петрович — святой человек, мы вот хотим улицу в его честь назвать… — И он показал Вере место на карте. — Может быть, приедете на открытие причала?
— Вы его сперва постройте, а там посмотрим. А насчет улицы… Вам, конечно, виднее, но я бы не стала называть отдельную улицу. У вас уже есть улица имени моего деда. Переименуйте ее в улицу Петра Федоровича и Василия Петровича Нелюбиных. А то люди путаться будут.
Начальству предложение понравилось. Они переглянулись и принялись объяснять друг другу, чем ее идея хороша. Вера оставила им свои московские координаты, и ее с теми же почестями, прокладывая дорогу сиреной и мигалкой, доставили в гостиницу.
По дороге она попросила завезти ее в агентство недвижимости, поговорила с риелтором о покупке квартиры. Риелтор. молодая женщина спортивного вида, распечатала для Веры несколько вариантов с адресами, фотографиями и другими подробностями.
— Хотите, я поеду с вами? — предложила она. — Некоторые объекты на замке. У меня есть ключи.
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Вера. — Завтра мы уж сами.
Женщина-риелтор дала ей карточку с номером своего сотового.
— Если что — звоните. Я на машине, тут же подъеду.
Николай ждал ее.
— Даже прогуляться не пошел? — удивилась Вера.
— Ну, я же тыл прикрывал. И потом, без тебя не хотелось. Какие у нас планы? Нанесем визит любимой мамочке?
— Завтра, — решила Вера. — Я устала. И мне нужно еще немного поработать с документами.
— Ну чисто президент, — улыбнулся Николай. — Можешь мне объяснить, кто этот Коврижный?
Вера рассказала ему все, умолчав лишь о том, как Коврижный пытался приставать к ней: это было чревато.
— Значит, он окучивал и мать, и дочь? — Николая передернуло от отвращения. — Ладно, что нам это дает?
— Ничего, — покачала головой Вера. — Вряд ли он будет шум поднимать… Он теперь никто, карьера не сложилась, и едет он уже с ярмарки… Интересно, куда он деньги девал?.. А впрочем, бог с ним, не хочу о нем думать. Он погубил папу, но теперь его даже к ответу не призовешь. Доказать ничего нельзя.
— А с домом что решила?
— Есть несколько вариантов. Вот завтра съезжу, посмотрю, поговорю с мамой…
— Удивляюсь я тебе: ты до сих пор называешь ее мамой!
— Привычка, — пожала плечами Вера. — Я в это ничего не вкладываю. Пошли ужинать, я голодная.
После ужина Вера позвонила матери и договорилась о встрече на следующее утро. А потом прочла то, что собрали для нее в местном управлении ФСБ по Коврижному. Немного же они наскребли! Пока Коврижный Иван Капитонович был секретарем горкома КПСС, тогдашнему КГБ официально запрещалось собирать на него досье. В 1991 году он покинул Сочи, никаких сведений о его дальнейшей деятельности в деле не было вплоть до возвращения в город в конце двухтысячного года.
Вернувшись в Сочи, Коврижный занялся бизнесом. Гостиничным бизнесом, отметила Вера. Участвовал своими капиталами в нескольких проектах точечной застройки. Но и капиталы, и доходы с них, судя по вложенным в досье декларациям, были более чем скромными. Никаких других доходов, если верить этому досье, у Коврижного не было. Своей фирмы он не создал. Так, средней руки инвестор. Мелкая сошка. Вере эти сведения ничего не давали. Она выписала текущий адрес Коврижного и захлопнула папку.
* * *
Лидия Алексеевна предложила встретиться у нее на работе. Постояльцев тревожить не хочет, догадалась Вера. Она уже знала от Зины, что мать занимает в доме одну комнату, бывшую Лорину спальню. Лора когда-то приспособилась выходить из этой комнаты, расположенной в торце дома, на веранду, перемахивать через перила и тайно убегать по своим делам, а потом возвращаться тем же путем. Мама через перила не лазила, пристроила отдельный вход.
Вере хотелось осмотреть дом, но она решила, что еще успеет, и согласилась на встречу в директорском кабинете санатория. Они с Николаем сели на занозистые, еще с советских времен сохранившиеся казенные стулья. Хорошо, хоть в жару можно без чулок, подумала Вера, а то бы порвала.
Она глянула в лицо матери и вздрогнула. На нее смотрело из детства лицо крымской бабушки. Конечно, маме уже пятьдесят семь, но не так уж это много… Антонина Ильинична в свои семьдесят выглядит куда лучше. Дело не в возрасте. Это не возраст догнал маму, а нрав. Зависть, злоба, жадность.
— Ну? — нетерпеливо спросила Лидия Алексеевна. — Что ты молчишь?
— Я вчера была в мэрии, — спокойно ответила Вера. — Подала документы на вступление в права наследства. Не беспокойся, — добавила она, заметив страх в лице Лидии Алексеевны, — я не буду на тебя жаловаться. Но это мой дом, и я буду здесь жить.
— Как жить? Как это жить? — всполошилась Лидия Алексеевна. — А я где буду жить?
— Если это ты называешь жизнью… Я знаю, мама, ты ютишься в одной комнате. Зачем? Ради чего? Из жадности? Купи себе квартиру. Вот, я даже присмотрела тебе одну. — Вера вытащила из портфеля распечатку, которую ей дала женщина-риелтор. — Трехкомнатная квартира с гаражом, в хорошем месте, рядом со «Светланой». Это новая многоэтажка, значит, не снесут к Олимпиаде. Я даже готова купить тебе эту квартиру, чтоб ты деньги не тратила.
— Хочешь выселить меня из дома? Ну, спасибо! Я-то думала, как мне от Лоры избавиться с ее хахалем, но уж от тебя… От тебя я такого никак не ждала.
— Папа оставил дом мне.
— Ты же в Москве живешь! Тебе что, мало? Хочешь, чтобы дом стоял пустой? Ни себе, ни людям?
— Ну почему же пустой? — Опять Вера почувствовала, как ее захлестывает гнев, и бессознательно сжала руку Николая. Только ощутив ответное пожатье, она немного успокоилась. — Я буду сюда приезжать. У меня большая семья. Муж, двое детей, — перечисляла она с гордостью, — тесть с тещей, и есть еще одна женщина, она заменила мне мать. Как видишь, уже семеро, а у нас еще и собака. Друзей будем приглашать. В общем, за дом ты не беспокойся, мама, я его отремонтирую, он не будет пустовать.
