Опять разместились в машине с шофером.
— Коля, — повернулась Вера к мужу, — может, тебя в гостиницу подбросить?
Николай ответил на это лишь взглядом, полным оскорбленного достоинства.
Когда добрались до агентства недвижимости, Вера обратилась к водителю:
— Простите, мы вас совсем заездили. Поставьте машину и пойдите пообедайте, документы оформлять — долгая песня. Коля, ты уже умираешь с голоду? Сходи тоже перехвати что-нибудь.
— Ничего, я потерплю.
Армяне подъехали на большом джипе. Глава семейства, бывший директор строительной компании, чем-то напомнил Вере Альтшулера. Невысокий, энергичный, с хрипловатым голосом — видимо, привык кричать на стройках, — он и здесь, в прохладном зале риелторского агентства, по привычке то и дело переходил на крик. Просто так, от избытка жизненных сил.
Вера предложила, чтобы не терять время даром, сходить в банк и открыть счет. Но оказалось, что у главы семейства уже есть счет в банке «Атлант» и на нем лежит солидная сумма, вырученная за долю в строительной фирме.
— Деньги уже в банке, — сказала Вера. — У меня там есть некоторый вес, я помогу вам перевести вклад во Францию. Как только ваш сын подтвердит получение, можете спокойно собирать вещи и оформлять визы.
В банке Веру приняли как VIP-персону. Ей, разумеется, не пришлось ждать в очереди. Деньги пересчитали, Вера сняла с карточки и доложила недостающие до нужной суммы девятьсот тридцать евро, распорядилась, чтобы деньги перевели во Францию, и дала армянам несколько советов, как сделать это с минимальными потерями.
— У меня к вам просьба, — обратилась Вера к темпераментной армянской чете, когда все было кончено, — подвезите мою маму, куда она скажет.
Они охотно согласились, и Вера с Николаем сели в свой лимузин.
— Я даже есть не хочу, — призналась Вера по дороге в гостиницу. — Сейчас душ приму и на боковую.
— Ну хоть фруктов поешь, — встревожился Николай. — У нас еще корзина фруктов от молодоженов не до конца оприходована.
— Не могу. Еще семи нет, а у меня уже глаза слипаются.
Но когда они вошли в отель, с кресла в вестибюле поднялась и шагнула им навстречу женщина. Вера ее сначала не узнала. Не то что не узнала, ей показалось, что это мама успела переодеться, сменить прическу и добраться сюда… не иначе как на помеле. Но нет, это была Лора.
— Вера, послушай…
— Не сейчас. — Вера говорила севшим от усталости голосом. — Я с ног падаю, давай завтра.
— Нет, давай сейчас, мне очень-очень надо!
— Хорошо, — сдалась Вера, — идем к нам в номер.
— Мы могли бы поговорить и здесь, — неприветливо заметил Николай.
— Нет, давай в номере, — покачала головой Вера. — Там удобнее.
Она поднялись на лифте и вошли в люкс. Пока Лора оглядывалась по сторонам, Вера села.
— Принеси мне попить, — шепнула она Николаю.
— Может, чаю?
— Нет, воды. Холодной…
Вид у Лоры был потасканный и жалкий. Веки вымазаны какой-то ярко-голубой гадостью с жирным блеском, ресницы, слипшиеся от туши, заострились и напоминали ершик для чистки посуды, волосы у корней потемнели, щеки обвисли. В щедром декольте безвкусного пестрого платья проглядывала не просто увядшая, а прямо-таки дряблая кожа. Она выглядела куда старше своих тридцати восьми.
— Что тебе нужно? — спросила Вера.
Лора долго молчала.
— Мне нужен дом.
— О доме можешь забыть, — сухо сказала Вера. — Это мой дом, я буду в нем жить.
— Одна? — На миг в усталом лице постаревшей, вышедшей в тираж женщины проступила щучья натура прежней Лоры. — А личико не треснет? Попка не слипнется?
Николай двинулся было вперед, но Вера покачала головой:
— В таком тоне я вообще не буду разговаривать.
Она хотела встать, но Лора тут же заговорила снова, зачастила умоляюще:
— Ну, ладно-ладно, извини. Но зачем тебе этот дом? Ты в Москве живешь…
— Затем, что папа завещал его мне.
— Тебе? Тебе одной? А мне?
— Папа завещал дом мне, потому что я его дочь.
— А я не его дочь? — все еще не понимала Лора.
— Нет. Ты не знала? Удивляюсь я тебе. Ты ж у нас всегда была такая ушлая! Спроси у мамы.
— Мы с ней больше не общаемся.
— Ради такого случая можешь сделать исключение. Она мне говорила, что твой отец был женат и в больших чинах. Попробуй его разыскать. Вдруг он еще жив? Вдруг обрадуется дочери?
— Вряд ли, — вставил Николай.
Лора сердито покосилась на него, но тут же опять повернулась к сестре:
— Вера, послушай, тебе этот дом на хрен не нужен, а мне без него зарез. Коврижный хочет этот дом…
— Передай Коврижному, чтоб думать забыл. Да я этот дом скорее подожгу, чем Коврижному отдам.
— Ну зачем ты так? — Лора вскинула на Веру недобрый взгляд. «Она тоже похожа на крымскую бабушку», — отметила Вера. — Он из-за этого дома на всю голову сдвинулся еще тогда, сто лет назад. Только ради дома на мне и женился.
— Не понимаю, — удивилась Вера, — зачем ему этот дом. Ничего в нем особенного нет. Сам Коврижный тогда жил гораздо богаче нас.
— Коврижный? — изумилась Лора. — Да он на казенной даче жил, там ничего его не было! К коврам бирки жестяные прибиты с номерами. Он мне сам показывал — тогда еще — и говорил… ладно, хрен с ним. К этому дому этаж надстроить, ему цены не будет…
— Лора, — перебила Вера, — пока вы с Коврижным еще не надстроили этаж, послушай меня внимательно: дом — мой. Я буду в нем жить. И летом, и зимой приезжать буду, тут же на лыжах кататься можно. Я ни за что не отдам его тебе, а тем более Коврижному. Это ясно?
— Ну как ты не понимаешь? — Лора заплакала. — Если я не получу дом, Коврижный меня выгонит. И останусь я вообще на улице, понимаешь?
— Меня это не волнует.
И вдруг Вера спросила себя: «А ты не похожа на крымскую бабушку?»
— Ладно, давай сделаем так, — уступила она. — Я хотела купить маме квартиру. Она отказалась. Предлагаю эту квартиру тебе. Только чтоб ноги Коврижного там не было.
Лора осмысливала это довольно долго. Глаза у нее ожили, забегали, даже губы зашевелились: она что-то подсчитывала в уме.
— А на что я буду жить?
— А вот уж это точно не моя проблема. Квартира трехкомнатная, одну комнату или даже две, если хочешь, можешь сдавать курортникам.
— Ой, нет, я так не могу, — капризно заговорила Лора. — Мне надо выглядеть!
— Ты прекрасно выглядишь! — сорвался Николай. — Тебе больше пятидесяти никто не даст.
— Не надо, Коля, — мягко попросила Вера. — Лора, квартира — это все, что я могу тебе предложить. Ты и этого не стоишь, не хватало мне еще тебя содержать! Дарить тебе деньги? С какой стати?
