— Ну, мы же все-таки сестры… — заискивающе протянула Лора.
— Наполовину. И ты уже украла у меня столько, что никакими деньгами не возместить.
— Чего это я у тебя украла? — взвилась Лора.
— Двенадцать лет жизни.
— А я виновата, что ты ждала двенадцать лет? Мы с ним давным-давно развелись!
Вера вздрогнула, как от удара. Сердце беспомощно заколотилось, она чуть не выронила стакан с водой. Привет, доктор Кречмер.
Николай, присев на подлокотник кресла, обнял ее.
— Ты прекрасно знаешь, в чем виновата, — заговорила Вера, овладев собой. — В общем, хватит, я устала. Весь день сегодня провоевала с нашей мамочкой. Соглашайся на квартиру. Даю на раздумье полминуты. — Вера демонстративно бросила взгляд на часы. — Время пошло.
— Ладно, — тяжко вздохнула Лора. — С паршивой овцы… А что за квартира?
— Завтра к девяти приходи в риелторский центр. Вот тебе карточка, не потеряй. Паспорт не забудь. И не опаздывай: опоздаешь — можешь вообще не приходить.
Лора заныла, что в девять — это слишком рано.
— Лора, уйди по-хорошему, — посоветовала Вера, — а то я попрошу Колю тебя выкинуть. Он режиссер, обожает спектакли.
Лора ушла.
— Я много чего мог бы сказать… — начал Николай.
— Лучше не надо. Я устала. Это самый простой способ от нее отвязаться.
— Думаешь, ты от нее отвязалась?
— Давай завтра, а? Мне нужно принять душ и лечь. А ты сходи в ресторан, поешь.
Когда Вера в купальном халате вышла из ванной, в спальне ее ждал роскошный стол, сервированный фруктами и сыром.
— Коленька, ну зачем?.. У меня глаза слипаются…
— Ты ложись, а я буду тебя кормить.
Он подавал ей на тонкой вилочке нарезанные кусочками бананы, дыню, арбуз, киви, сыр…
— А ты? — спохватилась Вера.
— Я себя не обижу, не беспокойся.
Вера не заметила, как съела все, запивая белым вином. Правда, Коля настоял, чтобы она легла, и ей приходилось висеть на локте.
— Не понимаю, что римские патриции в этом находили? Ужасно неудобно есть лежа. А теперь еще вставать и зубы чистить…
— Не надо. Завтра почистишь. Спи.
Вера задремала, но проснулась, когда он лег рядом.
— Коля, ты поел?
— А как же! Прости, я тебя разбудил…
— Ничего. Обними меня.
— Это мы всегда с нашим удовольствием, — засмеялся Николай.
— Давай выключим кондиционер, — попросила Вера. — А то шумит очень.
— Душно будет.
— Пусть.
Как хорошо с Колей, думала Вера, когда Николай, выключив кондиционер, снова лег и обнял ее. Когда жарко, душно, дышать нечем… И когда холодно, морозно, зуб на зуб не попадает… Всегда.
* * *
Наутро Вера, как и обещала, встретилась с Лорой в агентстве недвижимости.
— Вера-а-а, — не переставая ныла Лора, — ну у меня совсем денег нет! Мне даже вещи перевезти не на чем. Я сюда пешком пришла!
Не слушая ее, Вера обратилась к женщине-риелтору:
— Я могу купить квартиру, на себя, но прописать сестру?
— Да, конечно.
— Вы ведь арендой тоже занимаетесь?
Женщина подтвердила: да, занимаются.
— Давайте мы с вами заключим особый договор. Квартиру я покупаю. Вы ищете жильцов, берете с них деньги. Из этих денег платите за квартиру, телефон и прочее. Междугородную связь сразу можно отключить, а то жильцы злоупотреблять будут. Пусть звонят со своих мобильных или со станции. Что останется, отдавайте ей. Комиссионных с нее не берите, я открою вам счет и дам доверенность. Буду деньги переводить регулярно. Вы можете помочь ей переехать? Вещи перевезти и так далее?
— Вы у нас — почетная клиентка. Второй объект за два дня. Таких бы побольше — мы бы горя не знали. Как скажете, так и сделаем, — ответила риелтор, решив ничему не удивляться.
— Когда поможете ей переехать — я за это отдельно заплачу, — оставьте на столе… вот — десять тысяч рублей. Думаю, на первые полчаса ей хватит, а там уж вы жильцов найдете. Берите с них подороже, скажите, что могут пользоваться кухней и холодильником. И гаражом. Да, надо бы уборщицу нанять, а то грязью зарастет. Пусть хоть раз в неделю приходит. Можно это устроить?
Женщина-агент, стараясь не выдавать изумления, быстро и аккуратно набрала все это на компьютере и распечатала. Вера подписала и заплатила.
— Прощай, Лора.
Выйдя из агентства, они обнялись прямо на улице. Вера успокоилась. Зловещая тень доктора Кречмера, накрывшая было ее своими кожистыми, как у летучей мыши, шуршащими крыльями, смягчилась, стушевалась в сознании и растворилась в знойном мареве.
— Ну? Теперь мы свободны? — спросил Николай. — Мы здесь уже третий день и даже на море не были.
— Мне еще надо вступить в права наследства, к нотариусу сходить, но это завтра. А сегодня… Честно говоря, я хотела бы навестить друзей.
— Отличный план.
Они заехали на авторемонтную станцию, которой теперь руководил хорошо знакомый Вере Ванятка. Он ее расцеловал, подвел к постаревшему, но по-прежнему деловитому и измазанному тавотом дяде Вите. Тот тоже страшно обрадовался, пригласил вечером в гости. Вера вежливо отказалась.
— Вот верну дом, тогда всех у себя соберу разом, — пообещала она.
Старый сторож самшитовой рощи умер. Серега, ставший штурманом, был в рейсе. Вера навестила куратора музея и кое-кого из школьных друзей. Под конец они поехали к Ашоту.
Их приветствовал веселый одноглазый юнга. Вывеска светилась неоном, каждые пятнадцать секунд пиратская повязка приподнималась, а под ней лукаво мигал здоровый глаз.
Ашот встретил Веру как родную, порадовался, что она будет время от времени наезжать в Сочи, и покормил дорогих гостей обедом, причем решительно отмел все попытки расплатиться.
— Давай вернемся в гостиницу, — предложила Вера, когда она вышли из «Одноглазого юнги». — Сходим на море.
— Я всегда за.
Этот день кончился мирно, зато наутро… Наутро опять позвонили из мэрии.
— Вера Васильевна! Ну мы же с вами договаривались!
— О чем? — напряженно спросила Вера. Ей не понравился тон.
— О Коврижном. Вы же обещали ничего не давать в прессу.
— Я и не давала. А что случилось?
— Приезжайте. Все равно вам надо к нотариусу.
На этот раз встревоженная Вера поехала в мэрию вместе с мужем.
Расстроенный вице-мэр встретил ее в своем кабинете и протянул местную газету. На первой полосе была напечатана анонимная заметка о том, что бывший третий секретарь горкома партии, а ныне бизнесмен Коврижный И. К. является педофилом, а в принадлежащих ему мини-отелях устраиваются оргии для таких же, как он сам, любителей малолеток.
