— А я должна убираться в квартиру, — мрачно подытожила Лидия Алексеевна. — После стольких лет! Я привыкла жить в доме!
— В этом доме ты занимаешь одну комнату, — повторила Вера. — А я тебе предлагаю три. Хочешь жить в доме? Пожалуйста, можно купить дом. Вон — объявлений полно. Только уж дом, мама, покупай себе сама. Все эти годы ты копила. Тебе хватит на дом и еще останется.
— Зачем покупать дом, когда этот есть?
— Нет, мама, — терпеливо вздохнула Вера, — этого больше нет. Надо было забрать его еще тогда, два года назад, когда ты в Москву приезжала. Но тогда я только и думала, как бы поскорее отправить вас с Лорой сюда, пока вы не наломали дров, А теперь… только не говори, что я выселяю тебя на улицу. Ищи себе дом, я подожду. Но не затягивай. Кто сейчас снимает, пусть уж срок добудут до конца августа, а новых не принимай.
— Да ты с ума сошла! Сентябрь-октябрь — это же бархатный сезон! Золотое время! Мне люди уже задаток внесли!
— Откажи им, — спокойно отозвалась на это Вера. — Задаток верни.
— Как отказать? Как это «отказать»? У людей планы…
— Меня это не волнует, — холодно перебила ее Вера. — Скажи… скажи им правду. Что у дома сменился владелец и их «малина» кончилась.
При слове «малина» Лидия Алексеевна вздрогнула.
— Ты просто не понимаешь. Это очень серьезные люди.
— Крутые уголовники? — насмешливо осведомилась Вера. — А ты отсылай их прямо в мэрию. Там уже в курсе. Говорят, ты развела тут гадюшник. Удивляюсь я тебе: ты же всегда ладила с начальством. Что пошло не так?
— Вера, зачем тебе это надо? — с тоской спросила Лидия Алексеевна. — Что я тебе сделала?
— Я тебе скажу, что. Вы с Коврижным убили папу.
— Что ты несешь? Он разбился на машине…
— Он покончил с собой, — проговорила Вера в холодном бешенстве. — И это вы довели его до самоубийства. С таким же успехом могли бы своими руками спустить его машину с обрыва. И не надо на меня так смотреть. Я не забыла, как Коврижный грозил папе судом, когда сухогруз столкнулся с «Кавказской Ривьерой». Весь город знал, что это из-за наркотиков…
— Да это были лекарства, — перебила ее Лидия Алексеевна.
— У меня двое детей, и я не хочу, чтобы они пробовали эти лекарства. То-то их контрабандой возят! А вы с Коврижным хотели повесить все на папу. Ты была с ним заодно. И я не забыла, как ты грозила папе разводом, как хотела меня отнять. С Коврижным я поквитаться не могу, разве что «заказать» его, — криво усмехнулась Вера, — но это не моя тема, как говорит молодежь. Все, что я могу, — это вернуть себе дедушкин дом. Невелико утешение, но уж от него-то я ни за что не откажусь.
— Я не могу вот так сразу съехать из дома, — тяжело заговорила Лидия Алексеевна. — Дай мне закончить хотя бы этот сезон!
— Нет, — повторила Вера. — Пусть уедут те, кто сейчас живет, но больше чтоб никого не было. Покупай дом и съезжай.
— Ты могла бы сама купить мне дом.
— Мама, я уже выкупила свой дом. Все эти годы я посылала тебе деньги, хотя ты жила богаче меня.
— Ты не представляешь, сколько у меня расходов! — Лидия Алексеевна принялась подсчитывать на пальцах: — Обслуге плати, налоги плати, тому плати, сему плати! Я септик установила, второй вход…
— «Одна побелка… купорос…» — иронически заметила Вера.
— Какой купорос?
— Да так, вспомнила одну хорошую книжку. Представь себе, мама, я тоже плачу налоги. И услуги у нас в Москве тоже платные. Но теперь я понимаю, почему ты так хотела оставить меня здесь. Я была бы тебе бесплатной прислугой, да? Только ты просчиталась, мама. Тебе пришлось бы выделить мне комнату, а это невыгодно. Бесплатная прислуга того не стоит. Ты ведь и Лору из-за этого не хотела к себе брать, верно? — Вера покачала головой. — Давно уже могла бы купить домик и жить припеваючи на накопленный капитал. А ты все крохоборствуешь.
— А вот ты поживи с мое в Джанкое, поглотай пылюки, потрясись над каждым куском, тогда поймешь.
— Мама, ты сбежала из Джанкоя в семнадцать лет. И до сих пор забыть не можешь? Замуж не вышла… Я все хотела спросить: почему ты второй раз замуж не вышла? Двадцать три года вдовеешь. Неужто тоже от жадности? Капиталами делиться не хочешь?
— Да я бы вышла, — сварливо огрызнулась Лидия Алексеевна, — но у нас ведь знаешь, как, — она бросила злобный взгляд на Николая, — спать-то он со мной спит, а замуж не берет.
Николай чуть было не сорвался, но Вера его опередила:
— Ладно, это твоя жизнь, живи как знаешь. Но…
Тут дверь открылась и в щель просунулась голова кастелянши.
— Ляхсевна, там сметану привезли! Будешь пробу снимать?
Лидия Алексеевна обрадовалась: появился законный предлог прервать неприятный разговор. Но Вера предвосхитила ее маневр.
— Нет, пусть диетврач снимет, — сказала она кастелянше. — Лидия Алексеевна занята. Здравствуйте, Полина Игнатьевна.
— Ой, Верочка! А я тебя и не узнала! — Знакомая старенькая кастелянша вошла в кабинет. — Красавицей стала! А это — твой?
— Мой, — подтвердила Вера. — Вы нас извините, у нас очень важный разговор.
— Ну-ну, не буду мешать, — кастелянша еще раз окинула всю компанию полным любопытства взглядом и вышла.
— Давай, мама, поедем прямо сейчас, — предложила Вера, — а то ты никогда не соберешься. У меня машина с шофером. Прокатимся, может, найдем тебе дом.
Они «катались» по жаре больше трех часов. Лидии Алексеевне все не нравилось. Дорого, нет гаража, плохой район, рискованное местоположение, далеко от моря…
— Сколько я помню, ты никогда не ходила на море, мама, — заметила Вера.
— Ничего, зато ее гости будут, — вмешался Николай.
Вера накрыла ладонью его руку. Они разместились на заднем сиденье, а Лидию Алексеевну посадили впереди, рядом с водителем. Вера назвала шоферу следующий адрес.
Ей сразу понравился этот дом на Анапской улице. На рекламной фотографии, снятый со слишком близкого расстояния, он выглядел грозным бастионом, а на самом деле оказался аккуратным беленьким особнячком.
— Тут гаража нет, — буркнула Лидия Алексеевна.
— А ты откуда знаешь? — удивилась Вера. — Ты что, уже тут была?
Мать не ответила, но, когда они вышли из машины и их встретила хозяйка особняка, попыталась, встав к Вере боком, послать ей глазами какой-то сигнал.
Хозяйка, пожилая армянка, сигнала не уловила.
— Лидия Алексеевна! Вот и вы! Ну что, надумали?
— Надумали, — ответила за мать Вера. — Можно нам осмотреть дом?
— Проходите, хотите я все покажу? А хотите — в патио подожду. Может, вам надо посовещаться? Мы к сыну во Францию уезжаем, — словоохотливо пояснила хозяйка хорошо знакомым Вере, чуть гортанным армянским выговором, впуская их в дом, — и мебель, и все оставляем.
