немного…
Вскоре меня освободили. Но встать без поддержки я не смог. Организм после многочасовых пыток был истощен. Ноги подгибались и отказывались слушаться. Поэтому альвэ позвал тех двух уродов, что напали на меня перед поместьем Мисхейв. Они бесцеремонно набросили на моё изувеченное тело какое-то грубое рубище, жесткая ткань которого прошлась по моим ранам наждачкой, и поволокли к выходу. Протащив по каким-то темным коридорам, так и норовя стукнуть об каждый угол или протоптаться по моим пальцам, злоумышленники зашвырнули меня в воняющую шкурами кибитку. Очень похожую на те, в которых нелюди вывозили крестьянских детишек.
— Хоть звук издашь, прирежу, падаль! — зло прошипел мне на ухо один из конвоиров. — Ты за Гведна еще ответишь…
— Пошли прочь отсюда, я сама присмотрю за пленником! Вы, недоумки, даже за младенцем не уследите.
Неожиданно объявившаяся алавийка забралась в крытую телегу и погнала головорезов едва ли не пинками. И те, как подзаборные шавки, трусливо ретировались. Темноликая уселась напротив, не сводя с меня пристального взгляда. Да так и сидела, покуда транспорт не тронулся. Мы выехали с подворья, но у меня не было сил, даже чтобы поднять голову и понять, в какой части города мы находимся. Единственное, что я мог различить, так это сгущающиеся сумерки. Получается, долбанный садист измывался надо мной остаток ночи и весь следующий день.
Если честно, то мне уже ничего не хотелось. Ни заниматься реализацией своих великих планов, ни выполнять поручение Ваэриса, ни даже жить. В разуме царило полнейшее опустошение. И только желание жестоко отомстить всем, кто причастен к моему пленению упрямым угольком жгло душу. Попытался было обратиться к магии, но не сумел создать даже каркаса для будущего заклинания.
Через полчаса езды тьма окончательно накрыла землю и возничим пришлось запалить каретные фонари. А еще спустя час, когда мы должны были уже покинуть Клесден, моя надзирательница вдруг вскочила и приблизилась. Она распростерла надо мной руку и сплела несколько колдовских конструктов. Не успел я испугаться, как блаженное тепло и расслабление разлились по страждущему телу. И хоть моё состояние всё еще было далеко от нормального, я мог сказать, что мне стало значительно лучше. Чем-то эти чары походили по эффекту на усечённую версию «Божественного перста». Но состояли из совершенно других истинных слогов. Всё-таки магия кьерров воздействовала на живой организм гораздо благотворней и мощнее…
— Слушай внимательно, мальчик мой, у тебя мало времени и всего одна попытка, — прошептала нелюдь, обжигая кожу горячим дыханием. — Сейчас ты возьмешь это и ударишь меня по голове. Вот сюда. Не бойся, бей так сильно, как сможешь. Ты ослаблен настолько, что вряд ли сумеешь серьезно навредить мне. А кости у меня крепкие, уж поверь…
В смуглой ладони алавийки появился увесистый булыжник, который перекочевал в мою руку. А затем темноликая наклонилась, подставляя темечко, и проговорила:
— Давай. А потом беги, как можно дальше. На севере должно отыскаться местечко для тебя. Не вздумай возвращаться в поместье. Навсегда забудь о том, какую ты носил фамилию. Только тогда, может быть, тебе посчастливится выжить.
Если б я мог, то наверняка бы изумился. Но истерзанный пытками разум отказывался испытывать какие-либо эмоции.
— Зачем тебе это? — разлепил я пересохшие губы, не торопясь следовать совету желтоглазой.
— Ты еще будешь задавать мне вопросы⁈ — опешила она. — Бей и беги!
— Откуда мне знать, что это не провокация?
— Придется поверить на слово!
— Что ж, спасибо за предоставленную возможность, но нет, — устало усмехнулся я. — Однако взамен я готов подарить тебе легкую смерть, которую твои спутники заслужат еще очень не скоро.
— Ты совсем повредился разумом, мой мальчик… Пожалуйста, соберись и действуй! Тебе предстоит сложный путь, и я уже не смогу помочь!
— Не вижу причин для этого, — фыркнул я. — Пока что мне не встречалось алавийцев, достойных доверия.
— И всё же, на одного из народа альвэ ты можешь положиться, — убежденно отозвалась темноликая.
— Это на кого?
— Посмотри на меня внимательней, Риз. Разве не узнаешь?
— Нет, впервые тебя вижу, — честно признался я.
— Что ж, неудивительно. Но в этом нет твоей вины. Только моя и Одиона. В других обстоятельствах я бы ничего тебе не рассказала. Но сейчас, когда на кону стоит твоя жизнь, у меня не остается выбора. Ты можешь положиться на меня, Ризант нор Адамастро, потому что я твоя мать. И я не могу желать зла своему дитя. Пожалуйста, беги отсюда…
Мой изможденный мозг запоздало отреагировал на имя, прозвучавшее еще в подвале. Как там назвал алавийку мой мучитель? Гир-Лаайда? Не знаю, почему мне сразу не резануло слух. Наверное, потому что не так уж и часто слышал это имя…
Темноликая, полагая, что убедила меня, вновь склонила голову, подставляясь под удар. Я поднял руку с камнем. Замахнулся и… вышвырнул его из телеги.
— Что ты творишь⁈ — зашипела Лаайда. — Не верь лживым обещаниям Хеенса! Он убьет тебя сразу же, как только доберется до алхимика!
— Да, я знаю. Но если ты хочешь помочь, то просто помолчи, ладно? — грубовато попросил я.
Алавийка осеклась и в самом деле затихла. Я же пока неспешно прикрыл свои веки, слушая цокот копыт, стук колес и шорох одежд нетерпеливо мнущейся матери Ризанта.
— Что ты делаешь? — не выдержала нелюдь и пяти минут тишины.
— Сплю.
— Каарнвадер непобедимый, ты совсем спятил⁈
— Просто дай мне немного прийти в себя. Твой кровожадный дружок истязал меня почти сутки. Думаешь, мне сейчас хочется выслушивать еще и тебя?
— Ризант, моё сердце плачет, когда я представляю то, через что тебе пришлось пройти, но ты должен…
— По-мол-чи, Лаайда, иначе я позову Хеенса, — слегка повысил я голос, и темноликая тотчас же шарахнулась и испуганно втянула голову в плечи.
Угроза подействовала. И до самого пункта назначения алавийка не проронила ни слова. Только её янтарные глаза слабо поблескивали в темноте, смотря на меня с плохо скрытой печалью и тревогой. Вот так встреча, блин…
Когда телега остановилась, небо на горизонте уже посветлело на половину тона, предвещая скорый рассвет. Та дорога, которая верхом при свете солнца заняла бы часа четыре, для кибитки растянулась на всю ночь.
Оба алавийских прихвостня грубо выволокли меня из транспорта и потащили вперед. Туда, где стояла богатая лакированная карета. А возле неё обнаружился и ненавистный мучитель в компании сразу трех Дев
