— произнесла она переступая порог.
— Экселенс Серый Рыцарь, спасибо, что откликнулись. Я очень ждал вашего визита. Но позвольте… откуда вы знаете моё имя?
На лице круглощекого магистра отразилось легкое беспокойство. Но в остальном он остался практически невозмутим.
— Скажем, нам доводилось встречаться раньше, — хмыкнула под забралом девушка.
— И где же? Я не припомню подобных обстоятельств в прошлом…
Вместо ответа квартеронка сняла с головы шлем, встряхивая густую гриву пепельных волос. И у аристократа натурально отвалилась челюсть.
— Иерия нор Гремон?!! — изумленно выдохнул он. — Так Серый Рыцарь это ты⁈
— Как видите, экселенс, — сдержанно улыбнулась гостья. — Но я попрошу не предавать сие обстоятельство огласке.
— Не могу поверить… столько лет прошло, а ты практически не постарела!
— Вы мастер комплиментов, Нест. Впрочем, это всегда было вашей отличительной чертой, — уколола собеседница дворянина. — Интересно, свою супружницу вы так же балуете?
— Э-э-э… как-то так вышло, что я еще не женился, — смутился мужчина.
— Ах, и отчего я не удивлена? — покачала головой служительница ордена. — Но давайте перейдем к сути. Что происходит? Почему вы зовёте меня в чужое имение? Как вы оказались в этом доме?
— Вообще-то, я поддерживал связь с Пеплом до самой его смерти! — огрызнулся аристократ. — И теперь по мере возможностей помогаю семье Адамастро. Но причина, по которой я был вынужден обратиться к Серому Рыцарю весьма серьезна. Ризант пропал.
— То есть как… пропал? — вскинула бровь квартеронка.
— Мы подозреваем, что он похищен. На месте исчезновения мальчика Одиона была найдена кровь и его драгоценный инструмент, — Нест кивнул на столешницу, где покоилась калимба молодого главы Адамастро.
— Что еще известно об этом происшествии? — крайне серьезно восприняла эту информацию Иерия.
— Немногое, но мы с ветеранами Корпуса активно собираем новые сведения…
Нор Эльдихсен пустился в объяснения, излагая всё, что ему удалось разузнать. Но свой рассказ он завершил как-то уж слишком быстро. И милария нор Гремон неодобрительно поджала губы.
— Этого мало, чтобы вести поиски, — вынесла она вердикт. — Вы молодец, Нест, что пытались распутать это дело по горячим следам. Однако в первую очередь стоило бы начать с врагов Ризанта. Вам известны таковые?
— Я не могу сказать с уверенностью. У мальчика в прошлом году случился громкий конфликт с нор Палви, если ты, Иерия, помнишь такого. Но Висант куда-то исчез, по-видимому, не выдержав тяжести своей вины. Не буду вдаваться в подробности о том, что у них произошло, ибо обещал Ризанту молчать.
— А может, стоит рассказать? — надавила гостья. — Ведь Палви мог вернуться, чтобы реализовать свои реваншистские мотивы?
— Э-э-э… нет, не думаю, вряд ли это был он, — замялся Эльдихсен.
От внимания Иерии не могла укрыться неохота, с которой говорил её давний знакомец. Она половину жизни провела, расследуя преступления по приказу Благовестивого патриарха. И на недомолвки у неё выработался профессиональный нюх.
— Что ты утаиваешь, Нест? — в лоб спросила нор Гремон, прищуривая свои нечеловеческие глаза.
— Я? Ничего помимо того, о чём поклялся молчать, — выкрутился мужчина.
— Хорошо. Поверю твоим выводам. Но что насчет родственников Ризанта? Я слышала будто, младший брат и мачеха объявили его погибшим, чтобы присвоить главенство в семье. Это очень точно перекликается с моим опытом. Ведь больше половины преступлений против аристократов совершается членами их рода. Могло ли произошедшее быть очередным витком борьбы за власть в семье?
— Не уверен. Риз воспользовался правом фамильного старшинства, чтобы отправить Велайда на военную службу. А Илисия находится здесь, в поместье. В добровольном уединении, денно и нощно размышляя над своими ошибками.
— А мальчик экселенса Одиона острый, как лезвие охотничьего ножа, да, Нест? — уважительно подметила Иерия. — Соперников со своего пути он расшвыривает как котят.
— Пожалуй, что так…
— Наверное, и с нор Палви что-то подобное случилось? — хитро глянула на собеседника квартеронка.
— Вот уж чего не знаю, — развел руками нор Эльдихсен, не выдавая волнения.
— Ладно. Вы говорили, что Ризант пропал возле дома, в котором поселилось семейство Мисхейв? А зачем он их навещал в столь поздний час? Это ведь очень сильный и богатый род. К тому же весьма критически настроенный по отношению к нашему правителю.
— И вновь мне нечего тебе ответить, Иерия. Кажется Риз имеет романтические виды на миларию Эфру — дочку главы Мисхейв.
Нор Гремон показалось, что её бывший сослуживец опять начал юлить. И она настроилась взяться за него всерьез. Но её намерения были прерваны внезапно распахнувшейся дверью. Послушница Пятого Ордена обернулась и обомлела. На пороге стоял Ризант собственной персоной. Только выглядел он настолько ужасно, будто его скинули с самого высокого пика Горного Предела…
Нор Эльдихсен, казалось, удивился даже больше Иерии. Он вскочил с кресла и бросился к желтоглазому юноше, но тот повелительным движением руки остановил его. Словно Нест был не аристократом, равным ему по положению, а каким-то слугой…
— Ризант, что с тобой произошло? — выдохнул мужчина. — На тебе места живого нет!
— Я потом расскажу, экселенс, — глухо произнес молодой глава. — Я вижу, что вы не сидели сложа руки и активно искали меня. Благодарю вас за это. А пока разрешите переговорить мне с миларией нор Гремон?
— Да-да, конечно! Я подожду… э-э-э… внизу!
Эльдихсен поспешно удалился. И послушница Пятого Ордена проводила его задумчивым взглядом. Что за отношения связывают этих двоих?
— Иерия, насколько вы уверенны в своих соратниках? — без какого-либо перехода осведомился нор Адамастро.
— Я… эм… Ризант, может вы сперва…
— Насколько вы уверены в своих соратниках? — с нажимом переспросил избитый дворянин.
Серый Рыцарь ощутила какое-то постыдное желание подчиниться этому человеку. Он и в первую встречу произвел на неё неизгладимое впечатление. Возможно, даже более сильное, чем экселенс Одион примерно два с половиной десятка лет назад, когда нор Гремон вступила в ряды Корпуса. Но сейчас… сейчас молодой аристократ вовсе заставил её оцепенеть. Его яркие желтые глаза, почти такие же, как у самой Иерии, излучали холод и отчужденность. Красивое лицо, без сомнения сводящее своими идеальными чертами с ума многих дам, ныне казалось высеченной из камня посмертной маской. Даже голос стал звучать иначе. Напрочь лишенный теплоты и дружелюбных ноток, он был подобен скрежету металла.
Иерию шокировали такие перемены. Какие ужасы и испытания оставили столь глубокий след
