саля, халруджи разжал пальцы и упал в пустоту. С расчетами он не ошибся. Песок, которым была присыпана клумба, мягко принял его в объятия. Сделав кувырок, Регарди нырнул в куст жасмина, чтобы не столкнуться с группой слуг, тащивших корзины с фруктами.
Внутренние дворики не охранялись, и во дворец было проникнуть нетрудно. Очистив одежду от песка, он наклонил голову, чтобы казаться ниже, и засеменил за слугами.
«Тебя не посылали убивать Маргаджана», — напомнил он себе, чувствуя, как растет желание закончить то, что не успел Беркут. Заколоть Управителя его же игрушкой было заманчиво. Но Шолох был мастером, познавшим таинства Пустоши Кербала, а он — всего лишь слепцом. Ученик должен следовать наставлениям учителя. Сегодня он струсит.
В парадной все было по-прежнему. Драгано-кучеярская речь наполняла зал мерным гулом, похожим на жужжание пьяных пчел. Гремели барабаны, звенели браслеты на ногах танцовщиц, чадили светильники и курильницы, в которые добавили не одну пригоршню журависа, щедро полив сверху адамантовым маслом. Из хаотичной смеси звуков его внимание привлекло шипение змей, которое раздавалось со сцены. Заклинатели тешили пьяную публику укрощением гадюк с зашитыми ртами. «Зрелище, достойное всех здесь собравшихся», — подумал он, направляясь к Сейфуллаху.
Мальчишка полулежал на подушках. Очевидно, сидеть он уже был не в состоянии. Наследник Аджухамов объяснял соседу-драгану, как правильно нюхать журавис, и, похоже, они давно перешли от теории к практике. Рафики в зале не было, и Арлинг предположил, что старший Аджухам уже покинул пирующих. Жаль, что он не забрал с собой все семейство.
Подойти к Сейфуллаху не удалось. Возле стола Маргаджана крутился Вонючий, запах которого Регарди почувствовал даже раньше, чем услышал его голос. Остановившись, халруджи свернул за колонну и наклонился к блюду со сладостями, сделав вид, что поправлял фрукты. Возможно, Варг и не помнил его, но рисковать не стоило. Неприятностей на сегодня хватало. Решив переждать, Арлинг направился к своему привычному месту у стены и с размаху врезался в широкую грудь Вазира, который неожиданно вынырнул из группы артистов, ожидавших выхода на сцену.
— А я искал тебя, слепой, — сказал кучеяр, приставив кончик джамбии ему под ребра. — Выйдем из зала.
Шлейф гвоздичного аромата и жвачка из оссиджика остались неизменными атрибутами бывшего начальника стражи, но ума у него не прибавилось. Арлинг усмехнулся и ткнул пальцем в каждого из дружков кучеяра, которые окружили их, загородив от пирующих.
— Пять человек — это слишком много, — усмехнулся Регарди, подняв вверх растопыренную ладонь. — Я оказал тебе услугу, Вазир, только по старой дружбе. Их брить я не стану.
— Я могу вырезать тебе язык прямо здесь, но не хочу оскорблять Управителя твоей кровью, — процедил кучеяр. — Пошевеливайся или выйдешь отсюда с моим ножом в брюхе.
До чего не вовремя принесло этого Вазира. В следующее мгновение кинжал кучеяра сменил хозяина и очутился в руке Арлинга. Сделав им несколько финтов и прокрутив мельницу перед носом Вазира, халруджи всадил клинок в деревянную панель на стене. Похоже, что потратить время все-таки придется. Возможно, Вонючий как раз успеет убраться из зала, и он сможет спокойно забрать Сейфуллаха.
— Пошли, — кивнул он, направляясь к выходу. — Только быстро, у меня мало времени.
Пыл драганов, пришедших с Вазиром, заметно поостыл, а кучеяров больше интересовали обнаженные танцовщицы со змеями, но бывшего начальника стражи просто так было не провести. Судя по ореолу ароматов, он успел попробовать большую часть винной коллекции Аджухамов и собирался зарезать халруджи прямо в коридоре.
— Эй, а я тебя знаю, — вдруг закричал один из драганов. — Ты ведь тот самый слепой, которого искал Варг! Эй, Варг, иди сюда! Смотри, кого я нашел!
И хотя в зале было шумно, Вонючий оглянулся как раз в тот момент, когда драган стал махать ему рукой. Халруджи почувствовал взгляд Варга и понял, что незаметное устранение Вазира в коридоре уже не получится. Убить их там обоих? Но Вонючий вряд ли придет один, а Регарди был не в лучшей форме после драки с Хамной. Убежать и тайком вернуться за Сейфуллахом, когда его будут искать во дворце? Проигнорировать обоих? Укрыться за спиной мальчишки?
Древние книги учили, что решение нужно принимать в течение семи вдохов и выдохов. Ему показалось, что прошла вечность. Нырнув под руку Вазира, он бросился к выходу. Не самый лучший вариант, но ничего умнее в голову не пришло.
— Остановить его! — с таким же успехом Вазир мог вообще не повышать голос. Его все равно не было слышно. На сцене начиналось новое представление, и в зале оглушительно гремели барабаны. Пирующие взорвались восторженными криками, и Арлингу даже стало интересно, что же такое показывали артисты. Но ноги уже вынесли его в коридор.
Пьяная стража у входа была слишком увлечена представлением и не обратила на него внимания. Халруджи стремительно пронесся мимо, вспугнул обнимающуюся в углу парочку, растолкал слуг с тяжелыми блюдами и, уцепившись за балку на потолке, перелетел тележку со сменными блюдами, которая загораживала проход. «Пусть мне повезет», — подумал он, взлетая на окно и собираясь прыгать вниз. Парадная находилась на втором этаже, и падение обещало быть недолгим.
Резкий порыв ветра сорвал с него тюрбан и заставил отпрянуть. Балансируя в узком проеме, он прижался к стене, чувствуя, как от горячего воздуха сохнет кожа и покрываются коркой губы. Всегда прохладный ветер ночного Балидета вдруг превратился в обжигающее дыхание солнца. Сбитый с толку, Арлинг попытался соскользнуть вниз, на крышу парадного входа, как вдруг понял, что на него смотрят — пристально, не отводя глаз. Взгляд был знакомым, он уже чувствовал его раньше. Там, на балконе, где убили Беркута.
Гулко завывая, ветер умчался гулять по коридору, оставив после себя почти оглушающую тишину. Лицо горело, а пересохшее горло саднило, словно он весь день провел под открытым небом в пустыне. Ничто не мешало ему покинуть дворец, но Арлинг медлил. «Опасность, опасность, опасность!» — кричали все чувства разом. В городе продолжался праздник, но его шум уже не оглушал, как прежде. Казалось, будто всех пирующих накрыли большим стеганым одеялом, наподобие тех, что шьют женщины керхов. В воздухе ничем не пахло, и это настораживало сильнее, чем если бы халруджи задыхался от смердящей вони гниющей плоти или наслаждался ароматом цветущего персикового дерева. И взгляд — он никуда не делся. Немигающий, внимательный, напряженный. Возможно, после второй бессонной ночи подряд у него разыгралось воображение. Возможно, в зале было выкурено слишком много журависа, и его дым сыграл с ним плохую шутку. Возможно, та штука, что убила Шолоха, не успев разобраться с ним на балконе, появилась здесь, чтобы…
Арлинг поспешно слез с окна и, ругая себя последними словами за трусость, вернулся в парадную.
