Взгляд таинственного наблюдателя преследовал его, пока он не скрылся за высокими дверьми зала.
Его неожиданное появление застало драганов врасплох. Воспользовавшись этим, Регарди оставил в их руках кафтан и понесся к Сейфуллаху. Все гости были увлечены представлением на сцене, и его перемещения остались без внимания. Вазир с Варгом бросились следом, но халруджи уже был у стола Маргаджана. Перейдя на шаг, он направился к Аджухаму — медленно, спотыкаясь и слегка выставив вперед руки, как и полагалось слепому.
— Господин, меня без вас из дворца не выпускают, — солгал Регарди, наклоняясь к уху Аджухама. — Позвольте мне остаться и позаботиться о вашей безопасности.
Он специально понизил голос, чтобы придать словам весомости и насторожить Сейфуллаха. Тот смерил его тяжелым взглядом, и на какой-то миг Арлингу показалось, что мальчишка не узнал его. Но Аджухам был опытным курильщиком журависа и почти сразу пришел в себя.
— Даже мой верблюд воспитан лучше, чем ты, халруджи, — прошептал он в ответ. — Делай, что хочешь, но так, чтобы я не замечал тебя до утра. Ты только взгляни! Какие слова, какой танец! Не знаю, кому пришло в голову развлекать драганов септорией, но этот человек — гений!
Теперь Арлинг понял причину столь добродушного настроения господина. У того, кто готовил представление, было своеобразное чувство юмора. И он был безумно храбр. Если бы драганы разбирались в легендах Сикелии, шутнику бы грозила, по меньшей мере, виселица.
Эта септория существенно отличалась от той, что показывал кукольник на базарной площади. Жрецы-серкеты не кидались пустыми фразами и не резали слепунов, а, изгибаясь под ритмы музыки, пускали желтых змеек по телу артистки, растянутому на жертвенном алтаре. Арлинг слышал, как змеи скользили по ее коже, приманенные маслом, которым была умащена женщина. Кучеярка чувственно изгибалась, заставляя сердца зрителей биться чаще каждый раз, когда какая-нибудь змея исчезала под шелковым платком на ее бедрах. Танцовщицы, на которых были только пояса из монист, показывали чудеса пластики, а вокал солистки звучал мягко и завораживающе. По запаху змей и звуку скольжения Регарди догадался, что тварей покрыли золотой краской из сока гургаранских хризантем. Наверное, постановщики сцены хотели сделать их похожими на септоров, легендарных змей, которых, по преданиям, использовали древние серкеты для церемоний. В этой септории все было красиво и продумано до мелочей — от приглушенного света свечей до благовонного масла, которым были натерты тела артистов, но от ее фальши у Регарди сводило зубы.
Если бы не последние события, он бы с удовольствием посмеялся над рослым кучеяром в маске, который, назвавшись Видящим, рассказывал истории о великом боге пустыни, коверкая имя Нехебкая и лаская кучеярку на алтаре. Но мертвый Беркут, холодная джамбия под рубашкой за поясом, и Вазир с Варгом, которые пили вино, кидая в его сторону мрачные взгляды, заставляли Арлинга нервничать. Все сегодня было с ног на голову. И почему кучеяры просто не показали Маргаджану обнаженных девиц со змеями?
Впрочем, люди в Сикелии всегда любили окружать себя мистикой. И, похоже, он тоже заразился этой болезнью, раз испугался сквозняка в коридоре. Здесь, в зале, наполненном теплым светом свечей, приглушенным гомоном пьяных гостей, человеческим потом и ароматами кулинарных изысков, его замешка на окне казалась верхом трусости и малодушия. Не было никакого взгляда, а все случившееся стало результатом бессонной ночи. Арлинг облизнул потрескавшиеся от жара губы. Кто-то говорил ему, что вокруг Балидета бушевали самумы. Скорее всего, там, на окне, он наткнулся на хвост бури, случайно залетевший в центр города. А значит, вернувшись в парадную, он только усложнил ситуацию, выбрав самый неразумный выход из всех возможных.
Гости взорвались восторженными криками, и Арлинг обратил внимание на сцену. Барабаны умолкли, певица перешла на волнующий полушепот, танцовщицы замерли, а Видящий с девицей на алтаре приступили к вызыванию Нехебкая. В тишине возбужденного зала отчетливо раздавалось прерывистое дыхание артистов. Драганы и кучеяры с одинаковым вниманием следили за движениями Видящего, который, обмотав змею вокруг руки, опускал ее голову меж приоткрытых губ кучеярки. Сцена обещала интересное продолжение и нравилась всем. Не повезло только змее — ей зашили пасть, удалив все зубы, чтобы она случайно не поранила артистку. Регарди слышал, как гад беспомощно трепещет языком, касаясь обнаженной груди девицы, вздувает мышцы, силясь открыть челюсти, бьет хвостом по жилистой руке Видящего, надеясь одолеть рок в виде человека, обрекшего его на медленную смерть.
Арлинг поднял недопитый бокал Сейфуллаха и осушил его одним глотком. Крепкая настойка обожгла гортань горящей лавой, но взбодрила, вернув мысли в нужное русло, ведь он так и не придумал, как вытащить Аджухама из зала.
За столом был еще один человек, который не разделял восторга пьяных гостей. Маргаджан задумчиво курил и разглядывал кучеяров. Похоже, прелести артистки его не интересовали. Арлинг не мог видеть его взгляда, но чувствовал, как он скользил по лицам, быстро пробегая по драганам и подолгу задерживаясь на балидетцах. Вот, он зевнул и, повернувшись чуть в сторону, принялся рассматривать купца Макрама. Регарди вспомнил, что у ювелира был колоритный нос с большой золотой серьгой в ноздре и предположил, что внимание Управителя привлекло необычное украшение. По всем признакам, Маргаджан скучал.
Но скучающего Управителя заметил не только Арлинг. Варг направлялся к ним, и Регарди пожалел о своей трусости на окне еще сильнее. Похоже, Вонючий решил рискнуть.
— Мой викор, — обратился он к Управителю, употребив почтительную форму, которую в Согдарии применяли по отношению к наставникам и командирам. — Прости за дерзость, но мне кажется, вам грозит опасность.
Его обращение прозвучало так проникновенно, что у Арлинга упало сердце.
— Что встревожило тебя, Варгус? — Маргаджан оживился, а тон его ответа подсказывал, что Вонючий находился у начальства на хорошем счету и мог рассчитывать, что к его словам прислушаются. Сейфуллах лениво глянул на драгана, не придав его появлению особого значения. Халруджи почувствовал, как в воздухе запахло молниями. Еще немного и он услышит раскаты грома.
— Этот человек задумал недоброе, и, хотя он гость на нашем празднике, я прошу разрешения арестовать его.
Палец Варга недвусмысленно указывал за спину младшего Аджухама. Сейфуллах с трудом оторвал взгляд от сцены и непонимающе уставился на драгана. Сокран и остальные гости все еще были увлечены септорией, но уже прислушивались к диалогу.
— Слуга почтенного Сейфуллаха Аджухама является не тем, за кого себя выдает. Во дворец проник воин одной из боевых школ города. Вряд ли его появление здесь случайно.
«Рисковый ты парень, Варгус», — подумал Регарди, продолжая сидеть с каменным лицом. А если тебе не поверят? Но то, как активно зашевелился Сокран, убеждало в обратном. Знающих людей за столом было достаточно.
— Бог с тобой, Варг, да он же слепой, — усмехнулся Маргаджан,
