юбку, чтобы перелезть через бурелом или перейти ручей. Если на ее месте была бы другая девушка, Регарди был бы уверен, что она делала это специально, чтобы соблазнить его. Но Магда была иная. Бесконечно меняющаяся, как Согдианское Море, и тихая, как озеро Мастаршильда. Утром хаос черных волос превращался в тугие косы, прыгающие по спине от быстрого шага — ходить спокойно она не умела, а к вечеру ее голову снова окружала копна непослушных кудряшек. Даррен считал, что у нее слишком толстая кость, угловатая фигура и плохая кожа, но для Арлинга Магда была идеальной. О ее глазах он мог думать бесконечно. В них жило солнце.
В один жаркий августовский день они провалились в болото. Оно было небольшим и лежало в стороне от тропы, но Арлинг решил непременно перенести Магду через толстое бревно, которое так заманчиво предлагало перебраться на кочковатый берег, поросший вереском. Он дошел до середины, как вдруг неожиданно очутился по пояс в грязно-тягучей топи. Дерево оказалось прогнившим и не выдержало их веса. Над головой взвилась туча встревоженной мошкары, а ноги мягко обволокла болотная жижа, набившись в сапоги и превратив их в неподъемные колодки. Но шею Регарди обвивали руки Магды, которая весело смеялась и гладила его по волосам грязными ладонями. Злость на себя сменилась радужным настроением, и Арлинг счастливо заулыбался ей в ответ.
Когда они, наконец, выбрались, то были густо измазаны грязью и похожи на злых персонажей мастаршильдских сказок. Возвращаться в деревню в таком виде не хотелось, а речек поблизости не было. И тогда Магда вспомнила про зимовку охотников, рядом с которой находился родник.
Домик встретил их темными окнами и проваленной с одного края крышей, но в нем была печь, нехитрая утварь, колченогий стол и большая деревянная кадка. Влюбленному Арлингу он показался дворцом. Шлепнув его по плечу, Магда схватила ведро и помчалась к источнику. Регарди скинул с себя сапоги и грязную куртку и бросился следом. Первое ведро они не донесли, расплескав по дороге, так как Арлинг безуспешно пытался спихнуть Магду с тропинки. За вторым он отправился уже один. Смывать грязь холодной водой было трудно, и они решили истопить печь. Арлинг никогда этим раньше не занимался, поэтому за растопку взялась Фадуна.
Когда нагрелась вода, было уже темно. Они перекусили кислыми яблоками, которыми угостила их старая яблоня за сторожкой, и запили их водой из родника. Вкуснее ужина Арлинг не пробовал.
Наполнив кадку горячей водой, Регарди запалил лучину и собирался выйти, уступая Магде очередь, когда в полумраке скользнуло платье, обнажив крепкие ноги и белую грудь. У Арлинга перехватило дыхание. Вся его выдержка, которую он тренировал в себе каждый раз, когда смотрел на нее, лопнула, словно мыльный пузырь. В висках застучало, а в руках появилась непривычная дрожь. Он повидал немало обнаженных женщин, но ни одна из них не была похожа на Магду. Арлинг глазел на нее, не в силах пошевелиться.
Тем временем, Фадуна наклонилась над кадкой и принялась деловито плескаться, нисколько не стесняясь и не обращая внимания на его волнение. А Регарди вдруг ударила молния. Она прошла раскаленным жалом по всему телу, взбудоражив голову и убедив в правильности того, что он собирался сделать. Магда все подстроила специально. В конце концов, они знали друг друга не первый день. Арлинг облизнул пересохшие губы и медленно подошел к девушке. Она уже смыла с себя грязь и втирала в волосы растертую кашицу из листьев, которые насобирала с кустов у родника. По смуглой спине скатилась капля воды и волнующе замерла в ложбинке на пояснице.
— Магда… — прохрипел Регарди и, наклонившись, поцеловал ее в плечо.
Но его губы нашли пустоту, и он едва не упал головой в кадку.
— Какой ты нетерпеливый, — проворчала Фадуна из другого угла сторожки. Она стояла у печки и пробовала пальцем воду, которая грелась для Арлинга.
— Еще немного, и будет готово. Лучше сходи за песком. Мне кажется, ты грязнее, чем я. Просто вода тебе не поможет.
«Тело богини, а мысли ребенка. Или ты играешь со мной, о Прекрасная?»
Второй раз Регарди был настойчивее, ловко обняв ее так, чтобы она снова не ускользнула. В ответ Фадуна одарила его недоуменным взглядом, но Арлинг закрыл ей глаза поцелуем.
— Что ты делаешь? — засмеялась она. — Теперь снова придется мыться, смотри, ты меня испачкал.
Не выдержав, Регарди подхватил ее и, прижав к стене, принялся горячо целовать, позволив рукам делать все, что ему так давно хотелось. Магда не издала ни звука, замерев, словно загнанная в ловушку мышь, но когда он попытался освободиться от брюк, другой рукой удерживая ее за талию, вдруг пронзительно закричала. Охваченный страстью, Регарди зажал ей рот, повалив на пол, но девушка извернулась и, каким-то образом скинув его с себя, оседлала сверху. От такого поворота событий Арлинг растерялся, а в следующую секунду ему отвесили затрещину такой силы, что у него мотнулась голова, и он больно стукнулся затылком о деревянный пол.
— Ай! — вскрикнул он, сердито уставившись на разъяренную Фадуну, которая сидела у него на животе и потирала ушибленную ладонь. Он тут же схватил ее за руки, намереваясь отомстить, но Магда его опередила, резко наклонившись вперед и стукнув лбом в подбородок так, что у него клацнули зубы. Арлинг задохнулся от возмущения, тихо радуясь, что не прикусил язык.
— Ах ты…. — он собирался ее придушить, но тут Фадуна упала ему на грудь и залилась слезами — да так жалостливо, что у него сразу упало сердце.
— Ты не любишь меня, — глухо произнес Арлинг, положив ладонь ей на голову и уставившись на звезды, которые проглядывали сквозь щели в крыше. От пола поднимался терпкий запах мокрого дерева, на печи выкипала вода, под лучиной трепыхался мотылек с обгорелыми крыльями. Регарди гладил волосы Магды, пропуская их сквозь пальцы, и ни о чем не думал. В голове было пусто, а на душе холодно. И вовсе не оттого, что Фадуна отказалась дарить ему свою любовь. Ему было страшно, что он едва не потерял ее.
— Люблю, — едва слышно прошептала она, укладываясь на полу рядом с ним. — Ты верь мне. Пожалуйста.
— Тогда почему оттолкнула? — в его голосе еще звучала обида, но сердце уже растаяло, превратившись в податливый ком мягкого теста.
— Тебе больно? — вместо ответа спросила Магда и потрогала краснеющее пятно на его подбородке. — Прости меня. У нас ведь еще есть время, правда?
Арлинг кивнул, счастливо улыбаясь. Это была самая приятная боль в его жизни. Фадуна была права: у них впереди — целая вечность, а сами они, как и все влюбленные, бессмертны.
В парадной набилось столько драганов,
