же начнут вырезать органы. А теперь посмотрите на своего мужа и ответьте честно, и в первую очередь себе, на что его органы сгодятся, кроме как быть наглядным пособием у студентов-медиков? И нахрена им еще экспонаты, если они коллекции собирают аж с восемнадцатого века?
Юлия Ивановна оценивающим взглядом осмотрела супруга.
— Но-но! — возмутился отец Саши — У меня еще кое чего работает.
— Сказала бы я, что у тебя еще работает, если бы не дети. — встала на мою сторону Юлия Ивановна.
— Чтобы вас не пугать, могу сказать, что и моя мама, и я сам в возрасте двенадцати лет проходил обследование и процедуры в учреждении этого человека. Может быть, поэтому такой и вырос. — я улыбнулся — Уснул, проснулся с чувством что смогу допрыгнуть до Луны. И еще кое-что. — порывшись в рюкзаке, достал из нее малую полевую аптечку — Сегодня я встречался с представителем этого человека, и он передал мне это. Это — полевая аптечка, используемая в определенной спецслужбе. О них не пишут в газетах, не рассказывают по телевизору и вообще, знание об этой спецслужбе уже является государственной тайной. Аптечка позволяет тяжело раненным бойцам дотянуть до эвакуации. Саша рассказала о состоянии Петра Федоровича, и я попросил что-то, что позволило бы его довезти до места проведения процедур. Вы позволите? — во время разговора я усиленно обрабатывал чету Сашиных родителей пси, подталкивая к совсем нелогичному, но нужному в первую очередь им решению.
— Если спецслужбы используют. — неуверенно начал Петр Федорович, затем решительно махнул рукой: — Давай! — и тут же поморщился, приложив правую руку к левой стороне груди.
Подойдя к нему, я задрал рукав футболки и приложил черный прямоугольник к плечу. Аптечка застрекотала и зашипела, на передней панели зажглись зеленые индикаторы, со временем меняя цвет на синий. До красных не дошло. Из-за моей спины выглядывали два любопытных женских лица. Пискнув, аптечка угомонилась. Отцепил ее от плеча главы семейства, сунул в карман и сделал шаг назад. Через пару секунд Петр Федорович зашевелился, щеки порозовели, глаза заблестели. Он встал, несколько раз повел плечами, крутанул шеей, руками и даже присел. Все это время мы внимательно за ним наблюдали.
— Это невероятно! — произнес он — Я чувствую себя почти здоровым!
— Но-но! — осадил его я — Это всего лишь временное облегчение. Эффект продлится не более трех часов. И не стоит делать резких движений, вы еще не здоровы. Давайте мы с Сашей на кухне чай попьем, а вы пока обсудите моё предложение. Хорошо?
Подхватив девчонку с отвисшей челюстью под локоток, утащил ее на кухню. Где нагло занял стул, стоящий у стола и потребовал:
— Ухаживайте за мной, хозяюшка!
— Что это было? — спросила Сашка, зажигая газ под стоящим на плите чайником.
— Ты же сама слышала — аптечка. — ответил я.
— И что, папу реально можно вылечить? — не унималась она.
В ответ я лишь пожал плечами.
— Он будет полный дурак, если не согласится! — высказалась Саша.
— Эй! Я всё слышу! — донеслось из коридора, на секунду прервав невнятное «бу-бу-бу».
Не выдержав, Сашка подхватилась с табуретки и умчалась в направлении комнаты. К дискуссии добавилось еще одно женское «бу». Пока в комнате шли бурные переговоры, вскипел чайник. Выключил, посмотрел на сервированный стол, да и налил себе чайку. Взял из вазочки печенье. Как говорится: «а Васька слушает, да ест». Когда семейство появилось на кухне, я уже успел выдуть две чашки и благодушно взирал на мир.
— Мы согласны! — ответил на мой вопросительный взгляд Петр Федорович — Когда ехать?
— Сейчас. — пожал я плечами.
— Как сейчас? — немного растерялась Юлия Ивановна.
— А чего тянуть? Эффект от аптечки не вечный. — напомнил я — Пока он действует — надо успеть доставить пациента по назначению.
— Ну, надо же собраться. Переодеться. Побриться, помыться, документы собрать. — промямлила мама Саши.
— Переодеться — да. Из документов — паспорта будет достаточно. Из личных вещей — ключи от квартиры. — произнес я.
— А ехать на чём? — спросил Петр Федорович.
— Сотрудник доктора на машине уже в вашем дворе. — проинформировал отца семейства — Ждет.
— Пойду хоть побреюсь. — Петр Федорович исчез в коридоре.
— А если бы мы не согласились? — с подозрением глянула на меня Юлия Ивановна.
— Ничего страшного не произошло бы. — пожал я плечами — Просто все разошлись бы по своим углам и всё. — после чего жестко добавил: — И через месяц вы бы хоронили своего мужа и — перевел взгляд на Сашку — Отца. — затем сбавил тон — Так что вы приняли правильное решение.
— Это надолго? — спросила Юлия Ивановна, как-то осунувшись.
— Без понятия. — пожал я плечами и напомнил: — Одежда, паспорт, ключи от квартиры.
— Да-да. — засуетилась мама Саши и на выходе из кухни спохватилась: — Сколько денег с собой надо?
— Нисколько. — ответил я и увидев непонимание в ее глазах добавил: — Ну рубль в паспорт положите. На обратную дорогу.
Когда все собрались в коридоре, задвинул очередную речь:
— Провожать не надо, тем более с такими лицами, будто в последний путь. Всё будет нормально. Насчет этого человека, доктора, я не зря предупреждал, что он не любит внимания и работает с госорганами. Не вздумайте кому-нибудь, что-нибудь рассказать. На своем опыте убедитесь, что «черные воронки» не перестали по ночам приезжать еще в тридцать седьмом году. Юлия Ивановна, пожалуйста, проведите воспитательную работу с дочкой.
— Обязательно. — кивнула мама Саши, строго посмотрев на дочь.
Пока спускались вниз, скинул Ивану сообщение. Так что, когда спустились вниз, у подъезда уже стояла серая «девятка» с заведенным двигателем.
— На заднее сидение. — подсказал Петру Федоровичу.
Тот молча сел назад. Пристроился рядом. Фыркнув выхлопной трубой, машина покатила со двора. Сам я не мог этого видеть, но был уверен, что за машиной до последнего момента следят две пары женских глаз. Одни карие, как у Петра Федоровича, другая — голубые. Проехали до развилки на Пятницкое шоссе. Свернули нправо и направились к Ленинградке. На перекрестке ушли налево, в сторону Клина. Машина сразу набрала неплохую скорость, несмотря на ограничение скорости в населенном пункте
