шестьдесят километров в час — тогда на это просто никто не обращал внимание. В машине сохранялась тишина. Когда выехали из города, покопавшись в карманах извлек леденец и протянул отцу Саши:
— Снотворное, Петр Федорович, пора.
— Пора? — как-то потерянно переспросил он.
Когда он потянулся к леденцу, выстрелил в него из станера. Ну а дальше — как обычно. Укромное местечко, шаттл под скрытом, куда мы все погрузились, вместе с автомобилем, перелет к Номаду и лечение. «Починили» отца Саши всего за восемь часов. Собственно, мое присутствие было не обязательным, но я предпочел спрятаться на орбите, чем отбиваться от Сашки и ее мамы. Ну и для того, чтобы еще раз напомнить Номаду, что до двадцатилетнего возраста омолаживать не надо, пусть выглядит на свои года. Так же, как и убирать седину. Непонятно как он от врачей будет отбрехиваться, а тут еще и седина исчезла.
Так что в семь утра Петр Федорович, заметно посвежевший, подъезжал, пуская пузыри во сне, на заднем сиденье серой «девятки» к своему подъезду. Коротко стрекотнула полевая аптечка, вгоняя в организм дозу стимуляторов. Петр Федорович всхрапнул напоследок, открыл мутные глаза и заозирался по сторонам. Дав ему немного прийти в себя, спросил:
— Как вы себя чувствуете?
Отец Саши застыл на несколько секунд, прислушиваясь к своему организму, затем на его лице появилась широкая, белозубая улыбка:
— Так хорошо я себя только в детстве чувствовал! Как ты там говорил? Ощущение, что до Луны допрыгнешь? Во-во!
— Пойдемте, сдам вас с рук на руки. Время семь утра, кто-то должен быть дома?
— Да по любому! — согласился Петр Федорович, выбираясь из «Лады».
— На связи. — попрощался я с Иваном, следуя за отцом Саши. Тот в ответ лишь кивнул.
Оказавшись на улице, Петр Федорович с удовольствием повел плечами и устремился к подъезду. Направился за ним. Грузовой лифт, приехав сверху, выплюнул на площадку штук пять незнакомых мне людей, с которыми Петр Федорович персонально поздоровался. Я, естественно, ограничился лишь «драсти». На своем этаже отец Саши не стал пользоваться ключами, просто позвонив в дверь.
— Кто там? — поинтересовался из-за двери заспанный Сашкин голос.
— А то ты в глазок не видишь! — возмутился глава семейства — Папка вернулся.
— А чо так быстро? — взлохмаченная, одетая в пижаму Сашка распахнула дверь — Ничего не получилось?
— Все нормально получилось. — заверил я ее, проходя за Петром Федоровичем в квартиру.
— А сколько нас не было? — спросил отец у дочери.
— Да вчера только уехали. — сказала Саша.
— Хм. Вчера? — он посмотрел на меня, дождался подтверждающего кивка и продолжил: — Мама Дашку уже повела?
— Ну да, а я вот в школу собираюсь. — ответила Сашка.
— Ага, я вижу. — скептически произнес Петр Федорович — Если бы мы тебя не подняли, дрыхла бы до полвосьмого.
— Ой! — наконец-то проснулась Сашка, осознала кто перед ней находится и юркнула в комнату, вызвав у нас смех.
— Чаю? — предложил Петр Федорович.
— Одну чашку. — согласился я — И то, чтобы дать последние советы. А вы на меня не оглядывайтесь. Помню, как после мед… медицинских процедур жрать хотелось. Думал — слона схаваю. Вместе с хоботом.
— Ага! — согласился Петр Федорович и направился в кухню.
Пока папа Саши насыщался, я скромно пил чай. Вскоре к нам присоединилась сама Сашка, которая успела умыться, причесаться, одеться и накрасится. Позавтракав, осталась греть уши. Но я специально не начинал при ней серьезного разговора, болтая ни о чем. Так, выяснилось, что у Сашки есть младшая сестра, ходит в третий класс первой школы, потому что в нашей школе мест не было. Поняв, что при Сашке я ничего говорить не буду, Петр Федорович буквально силой выставил дочь за дверь.
— И сколько я тебе теперь должен? — спросил он, возвращаясь на кухню.
— Ни сколько. Простого «спасибо» будет достаточно. «Спасибо» и молчания. Помните поговорку: «молчание дороже золота»? — уточнил я.
— Помню. — заверил Петр Федорович.
— Молчание требуется не только от вас. Молчание требуется и от членов вашей семьи. Особенно перед любопытными врачами. Вот они удивятся, обследовав вас в очередной раз. У вас же история болезни небось толщиной с «Войну и Мир»? — Петр Федорович подтверждающе кивнул — А проходить обследование придется. Вам будет необходимо снятся, или как это там называется, с инвалидности. Иначе могут пришить уголовную статью за мошенничество. Еще и деньги, наверняка, попытаются стрясти. За уже полученную пенсию, плюс штраф какой-нибудь влепят. Не знаю, как быть в этой ситуации. Можно заплатить. Можно встать в позу и валить всё на врачей — мол, они ошиблись, с них и требуйте. Но ни мое имя, ни неизвестный доктор, подаривший вам вторую жизнь, нигде упоминаться не должны. Даже намеком. Это понятно?
— Хм. Понятно.
— Петр Федорович, не хотелось бы вас пугать, но про черные воронки по ночам я упомянул вовсе не для красного словца. Вы понимаете насколько секретная технология, которая полностью излечивает человека в вашем состоянии менее чем за сутки?
— Понимаю. — собрался глава семейства.
— Государство, ради сохранения этой тайны пойдет на любые, я подчеркиваю — на любые меры. — продолжал я запугивать взбледнувшего отца Саши — Их не остановит малолетний возраст Саши и Даши. Если проговоритесь — в один день вы все просто исчезнете. Как и любые документальные упоминания о вашей семье. Это государство. С ним не шутят.
Вдоволь насладившись терзаниями Петра Федоровича, осознавшего в какую жопу он попал, продолжил:
— Но раз уж сказали: «А» и есть возможность сказать: «Б», то почему бы не сказать? Я имею ввиду, что ваша супруга тоже не очень хорошо выглядит, для своих лет, вы уж извините.
— Да откровенно плохо она выглядит! — сказал Петр Федорович — И в больницу на тягаче не затянешь.
— Вот-вот. — поддакнул я — Пока есть возможность, можно провести обследование с лечением ее и Саши. Даша, по причине малолетства, еще рано. Так что пускай они на вас посмотрят, позавидуют и соглашаются. Процедура точно такая же. Часов в пять-шесть вечера забрали, утром-днем следующего дня вернули, в зависимости от выявленных заболеваний.
— Понял. — кивнул Петр Федорович.
