еще революционеров; считалось преступлением, если гражданин страны Советов вступит в какие-либо отношения с независимыми иностранцами; вся страна была перетянута плотной сетью осведомителей и информаторов, так что даже сами члены партии опасались случайно обронить какое-нибудь необдуманное слово. Уже в 1921 году в подчинении ЧК находились свыше 100 концентрационных лагерей, в которых пребывало около 60000 заключенных. С началом коллективизации исправительные рабочие лагеря приобретали все большее экономическое значение, и великая индустриализация осуществлялась не только воодушевленными комсомольцами, но и миллионами людей, отправленных на принудительные работы. Название управляющего всей этой системой учреждения в конце концов изменилось. Немало членов партии выражали свои опасения в связи с тем, что нечто, казавшееся временным установлением гражданской войны, не желало исчезать с достижением победы; и когда нарком просвещения, Анатолий Луначарский, сетовал на то, что коммунистическая партия, кажется, превратилась из партии рабочих в военизированную партию солдат", то некоторые могли пойти в своих опасенияхдаже дальше и предположить, что сама партия может стать инструментом тайной полиции. Итак, в 1922 году ЧК была переименована в "ГПУ"12, а после образования Советского Союза – в "ОГПУ" и было лишено полномочий проводить административные расстрелы. Однако почти все свидетельства очевидцев совпадали в том, что на деле ничего не изменилось, поскольку ГПУ сумело уклониться от каких бы то ни было ограничений собственной власти. Скорее, вследствие временной борьбы между фракциями, у нее появились даже новые задачи, поскольку всем членам партии вменялось в обязанность извещать как ГПУ, так и Центральный Комитет о любой фракционной деятельности, какая только станет им известна. Впрочем, и в этом случае ГПУ могло представлять дело так, как то было ему угодно, и Троцкий горько жаловался в 1928 году на то, что агент ГПУ вступил в контакт с оппозицией и затем был "разоблачен как врангелев-ский офицер".|3
В 1934 году ОГПУ, в конце концов, было объединено с Народным комиссариатом внутренних дел ("НКВД"), это сведение в единое целое милиции с чекистами способствовало созданию аналога тайной политической полиции, когда ее шеф Генрих Ягода взял в свои руки управление новым учреждением. Большая чистка уничтожила старую гвардию чекистов подчистую, так же как и агентов соперничающей тайной службы, ГРУ. Однако когда сами чистильщики, люди Ежова, были в свою очередь уничтожены, НКВД под руководством своего нового главы, Лаврентия Берии, грузинского соотечественника Сталина, стал могущественным как никогда. "Отдел внешней разведки" заново выстроил свои легальные и нелегальные резидентуры за границей, "политическое управление НКВД" (внутренние дела) контролировало всю внутреннюю жизнь Советского Союза, а также организовывало обширные депортации из новоприобре-тенных областей Польши и пограничных государств. ГУЛАГ управлял миллионной армией занятых на принудительных работах заключенных, распределенных по лагерям, образовывавшим около 80 лагерных объединений, выросших из существовавших когда-то 20-100 отдельных лагерей и рассредоточенных по всему Советскому Союзу, и накануне войны Берии подчинялись не только пограничные и железнодорожные войска и многочисленные школы НКВД, но также заградительные войска, назначение которых состояло в том, чтобы контролировать линию фронта и стрелять в каждого солдата, который попытается бежать с поля боя. Однако среди высшего командного состава явно почти не осталось религиозной одержимости и аскетизма Дзержинского: к началу 30-х годов относятся бесчисленное количество свидетельств о роскошной обстановке служебных кабинетов высших чинов ГПУ, и если Берия уже после казни в 1953 и был назван "чудовищем" в советских публикациях, то это без сомнения относилось к его образу личной жизни. В любом случае, бывшая "Чрезвычайная Комиссия" превратилась в 1934 году в гигантский аппарат чиновников, выполняющих полицейские функции, и вооруженных подразделений особого назначения, и это должно было неприятно поражать любого из читавших ленинскую работу "Государство и революция", где социализм в еще вполне традиционном смысле ассоциировался с устранением армии (профессиональной) и бюрократии.
Полиция национал-социалистской Германии также находилась в особо близких отношениях с партией, точнее сказать, с одним из ее подразделений, СС, и в 1939 году она представляла собой мощный аппарат, однако этот факт не был несовместим с идеологическими основами национал-социализма. Созданная в сентябре 1939 года "Главная служба безопасности Рейха", в которой были объединены "охранная служба" ("Sipo" – то есть тайная государственная полиция и криминальная полиция) под руководством Рейнхарда Хейдриха и "служба безопасности" ("SD" – главный орган разведки и контрразведки), не была, однако, подобно бывшему ГПУ, важнейшей составной частью Министерства внутренних дел, но обладала самостоятельностью и формально даже могла давать указания Генриху Гиммлеру как "шефу немецкой полиции". В отличие от Советской Армии Вермахт не был армией партии и никогда не обращал к своим согражданам призыва "с фронта", подобного уже приведенному выше обращению Смилги и других "товарищей" к рабочим Петрограда. Вермахт изначально служил исключительно обеспечению внешней безопасности государства, и еще в 1937 году некоторые генералы придерживались мнения, что смысл национал-социалистского движения заключался в том, чтобы гарантировать надежность армии, то есть делать возможным восстановление свободы вооружения, который когда-то лучшая армия мира лишилась благодаря Версальскому договору. Даже победа над Францией, которая являла собой значительный триумф Гитлера, ничего не изменила в том, что Вермахт был в удивительной степени свободен от прямого влияния партии и тем более СС, хотя многие юные офицеры чувствовали себя тесно связанными с партией.
Существование СС строилось, скорее, на ее отношении к партийному вождю и протагонистам идеологии, – этому в Советской России не имелось параллелей ни до 1917 года, ни после. В 1923 году появились "штурмовики Гитлера" – как его лейб-гвардия и ударный отряд, – а после освобождения Гитлера из тюрьмы в 1925 г. из абсолютно проверенных людей под командованием Юлиуса Шрека была создана "штабная охрана". Немного позже подобные отряды появились и в других местах, и в обиход вошло обозначение "охранные он отряды". Первейшей их задачей оставалось обеспечение безопасности партийного руководства, а после оглашения приговора на лейпцигском "Процессе ЧК" и множества других разоблачений военного и террористического аппарата КПГ защитные меры подобного рода казались просто необходимыми. Однако вскоре деятельность СС вышла за пределы прагматической целесообразности. С января 1929 года "Рейхсфюрером" СС был назначен Генрих Гиммлер, под влиянием которого организация, впитавшая в себя теорию элиты, теорию рас и колонизаторские идеи, быстро приобрела собственное лицо. Целью было определено построение общности "здоровых германских родов", для чего так называемый "приказ о вступлении в брак" должен был служить основой: первичной здесь являлось не экономика, как у социалистов – последователей Маркса, а продолжение рода, которое должно было порвать с субъективным произволом и стать предметом вдумчивого планирования, поскольку иначе невозможно было устранить ущербность и испорченность, высшим пунктом каковой для Гиммлера, как показывают
