его бесчисленные высказывания, была, несомненно, революция 1918 года, участники Советов солдатских депутатов которой представляли "дурную расу". На скромных началах осенью 1931 года офицером флота в отставке Рейнхардом Гейдрихом была создана "Служба Абвера", которая после прихода национал-социалистов к власти получила название "служба безопасности" ("SD"). Гитлер как рейхсканцлер имел право на личную "охрану", которая позднее превратилась в "лейбштандарт Адольфа Гитлера". Важнее для последующего становления власти СС было то обстоятельство, что, в отличие от СА, СС рано удалось проникнуть в область государственных интересов и, далее, в область полиции. СА должна была бы, поскольку она была больше и значительнее, взять на себя руководство рейхсвером, что, согласно традиционным понятиям, означало бы подлинную революцию; значительно менее бросающийся в глаза путь СС намного больше, таким образом, соответствовал новому типу фашистской революции. Отдельные этапы этого занятия властных позиций в рамках более масштабного захвата власти здесь прослеживаться не будут14; в любом случае, с июня 1936 года Гиммлер в качестве "рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции в министерстве внутренних дел Рейха" фактически стал полицайминистром Третьего Рейха, и при нем Гейдрих, руководитель охранной службы и службы разведки и контрразведки, получил огромные полномочия. Тем самым, с одной стороны, заметная уже во времена Веймарской республики тенденция централизации достигла своего логически предсказуемого, хотя и не достижимого в Веймаре высшего пункта и, с другой стороны, службе с таким названием, образовавшейся со слиянием государственного и партийного аппарата, мог соответствовать только сам "Фюрер и Рейхсканцлер". Вопрос состоял в следующем: стала ли СС государственной службой или полиция – партийной? То, что вторая возможность была более вероятной, доказывает развитие системы концентрационных лагерей с 1933 года. Теодор Айке, очевидно, чувствовал себя комендантом номинально государственного лагеря Дахау прежде всего как фюрер СС, и если он и пытался наполнить сердца своих людей негасимой ненавистью по отношению к заключенным как "врагам народа", то в первую очередь потому, что они были для него врагами партии. Когда 1 июля 1934 года он по прямому приказу Гитлера застрелил начальника штаба СА, он как исполнитель неофициального приказа фюрера сразу же превратился в "государственного преступника ", и здесь можно говорить о характерной параллели с постулатом "Без суда и следствия"15, хотя в данном случае имелись различия с советским "массовым террором" tola coelo. В качестве более самостоятельного подразделения НСНРП после 30 июня 1933 года СС получило разрешение на создание вооруженных формирований, которые в качестве "резервных войск" должны были стать государственной полицией и тем самым соответствовать внутренним войскам ГПУ или НКВД, хотя из уважения к Вермахту подразделения эти не были тяжело вооружены. Часть этой государственной полиции составляли формирования, которые в апреле 1936 года были поставлены под командование Теодору Айке как "фюреру дивизии СС "Мертвая голова" и "концентрационных лагерей" и включали в себя пять штурмовых батальонов. Даже в 1939 общая немецкая система концентрационных лагерей ни по числу охраны, ни по количеству заключенных, ни по своему экономическому значению и отдаленно не могла сравниться с системой НКВД – только разразившаяся война повлекла за собой существенные изменения. К началу войны против Польши будущие войска СС также были еще относительно слабы: лейбштандарт Адольфа Гитлера, штандарт "Германия" в Гамбурге, штандарт "Фюрер" в Вене, Граце и Клагенфурте, а также различные спецбатальоны и "школы юнкеров" в Тельце, Брауншвайге и Клагенфурте. В общем и целом, речь шла о двух дивизиях, и с началом войны все объединения за исключением войск охраны были включены в Вермахт с целью выполнения боевых задач.
Обычная СС, то есть собственно как подразделение партии, не могла меряться по значимости с полицией и войсками СС (Waffen-SS), и в целом СС уже в 1939 году представляли собой многогранное образование. Однако его единство сохранялось благодаря основным идеологическим представлениям: фюрер – абсолютный суверен, "Рейх" как цель, уничтожение противника как задача, забота о "чистой крови" как основа, наполняющая жизнь. Гейдрих понимал эти представления так же, как Гиммлер, т. е. прежде всего как идеологию, заостренную против идеологии большевизма. В своей работе "Метаморфозы нашей борьбы" 1935 года он выбирает следующие формулировки: "Как жизнь природы в целом и повсюду, так и жизнь народов состоит из вечной борьбы между более сильными, благородными, полноценными в расовом отношении и низшими, недочеловеками… Борьба нашего фюрера и движения началась в момент скрытого господства недочеловеков, которые находились на пути большевизма, споспешествовавшего им в достижении открытого, свирепо все разрушающего господства… Ведущие силы противника всегда оставались одними и теми же: мировое еврейство, мировое масонство и значительная часть политического клерикализма… В своих многосторонних разветвлениях и формах они сохраняют свою цель – уничтожение нашего народа… Как во всякой настоящей борьбе здесь есть только две возможности: или мы одолеем противника, или погибнем". 16 Несмотря на всю неподдельную силу чувства и все желание предъявить оборонительный характер национал-социалистской экспансии и ее содержательную противоположность большевистской, и даже марксистской, доктрине, ясно: призыв "Все или ничего", воодушевлявший лозунги безопасности, защиты, сохранения, порядка, очень напоминал ленинский пароль "Кто – кого". В тенденции это восприятие промышленной революции, усматривающее "здоровый образ жизни" в "крестьянском укладе", выглядит преимущественно негативным, однако, между тем, оно было слишком незавершенным, чтобы с достаточным основанием быть охарактеризованным как реакционное. По этому поводу Адольф Гитлер в выступлении, посвященном войскам СС, следующими словами выразил свою очень простую эмоцию: "Подобное объединение как таковое (как отряды государственной полиции) в гордости за свою чистоту никогда не станет брататься с пролетариатом и дискредитирующим ведущие идеи преступным миром", – высказывание, проявиляющее утрату словом "пролетариат", которое, между тем, насквозь пропитало западный мир, былого смысла. Гитлер явно идентифицирует "пролетариат" с "общностью рабочих", и его отряды государственной полиции никогда не могли бы возникнуть без уже упомянутой выше глубокой "демократизации". Поэтому скорее вероятно, что оба феномена противостояли друг другу с враждебной решимостью, одинаково далекие от основных представлений марксизма об устремленном к социализму "подавляющем большинстве". В любом случае можно проследить настолько же точное, насколько и враждебное соответствие приведенного выше высказывания Сталина с теми словами Гиммлера, в которых он в своей речи в 1935 году сравнил СС с "безжалостным карающим мечом", который уничтожит "еврейско-большевистскую революцию представителей низшей расы", в случае, если она вновь будет учинена извне или изнутри в Германии".17
Таким образом, перед началом советско-немецкой войны друг с другом противоборствовали две основные эмоции Первой мировой войны, негативный и позитивный опыт войны в форме огромных аппаратов безопасности и террора, так что вопрос заключался в том, в равной ли степени последовательно происходило образование этих организаций.
