все, слизнул остатки соуса с тарелки, назвал Люсиль святой спасительницей умирающих – и лишь потом уделил внимание гостям.
- Сеньор Мор, я вас не видел со дня драки. Премного благодарю, что помогли поднять Фернана. Должен сказать: ваша рука – прекрасное чудо техники!
- Я?.. - удивился Мор.
- Не помните? Тогда просто поверьте на слово: вы очень помогли. - Альваро повернулся к женщине: - А вы, кажется, хотели побеседовать со мной. Простите, сеньора, не знаю вашего имени.
- Доброго дня, маэстро, - сказала женщина. - Мы заочно знакомы, здорово встретиться лично. Я – Мор.
- Вы?.. А я думал... - Альваро покосился на гиганта с железной рукой.
- Он Малыш. А Мор – это я.
Писатель сел поудобнее, чтобы лучше рассмотреть эту женщину.
- Видимо, вы - главная? Лидер бунтарей?
У нее была занятная усмешка: губы как были мрачно сжаты, так и остались, но возле уголков глаз собрались лучики-морщинки.
- Не лидер и не бунтарей. Поговорим - все узнаете.
- Не откажусь…
Мор придвинула стул ближе к его постели.
- Я начну с важного. Мы все благодарны вам, маэстро. Вы – известный писатель, будущий дон искусства. Ясное дело, проблемы бедняков вас не касаются. Тем не менее, вы помогаете нам. Это дарит веру в успех. Если вы смогли нас понять, то поймут и другие.
- Хм… Сеньора, я рад дарить людям веру, но не могу сказать, что хорошо вас понимаю.
Малыш пробасил:
- Рабочих выбрасывают на улицы, как мусор! Что тут неясного?
Мор согласно кивнула:
- Маэстро, вы видите, что происходит. Машины заменяют людей. Работу дюжины обреро выполняет один бездушный механизм. При этом он не требует оплаты. Донам выгодно избавляться от обреро. Как выживут безработные, чем прокормят свои семьи – донов не волнует. Прибыль – единственный мотив.
- И что же вы хотите сделать? Прогресс не остановишь.
- Решение напрашивается само собой: нужно уничтожить все паровые станки.
- Как?!
- Это не так сложно, как кажется. Паровые машины производятся всего на десятке заводов. Если мы разрушим их, новые машины уже не появятся, а старые рано или поздно выйдут из строя. Потом мы захватим власть в эсфере Производства. После крушения заводов доны начнут слабеть и разоряться. Мы вынудим их исполнять наши решения. Основой всего станет закон, запрещающий производить паровые механизмы.
Альваро выпучил глаза.
- Это же будет катастрофа! Как мы выживем без паровых машин? Поезда, пароходы, самоходные экипажи – как обойтись без всего этого?! Весь колоссальный поток товаров возить... на лошадях?!
- Во-первых, товаров станет не так уж много: когда мы вернемся к ручному труду, производительность фабрик упадет. А во-вторых, мы оставим железные дороги – от них есть польза. Позволим работать паре заводов, выпускающих паровозы. Конечно, под нашим контролем.
- И вы думаете, другие эсферы позволят это?!
- Древо растет на своих корнях! Каждая эсфера управляет сама собой. Мы сделаем так, как лучше для нас.
Он все не мог вернуть на место отпавшую челюсть.
- Каталийская техника – лучшая на свете! Половина мира покупает наши машины! И вы пожертвуете этим ради безработных?!
- Мы униточжим не машины, а источник всех бед: неравенство. Машины делают деньги. За них покупаются новые машины, которые делают новые деньги. Богачи, владеющие машинами, утопают в золоте. А простым обреро ничего не остается, кроме вкалывать за гроши. Чем дольше крутится это колесо, тем богаче становятся доны, и беднее – обреро. Разрушив машины, мы разорвем порочный круг!
- Разорим кровопийц! Пусть побудут в нашей шкуре! - проревел Малыш и с лязгом сжал стальной кулак.
- Бездна… - выдохнул Альваро. В горле пересохло, он закашлялся. Добрая Люсиль подала ему кофенадо.
- Что касается безработных, - продолжила Мор, - то они останутся. Не все же способны трудиться: есть больные, старики, калеки, беременные. Кто-то может и просто не хотеть работать - у нас ведь не рабство… Для этих людей мы предусмотрим пособия. Если кто-то остается без работы, он все равно будет получать деньги на пропитание. Мы конфискуем и разделим имущество фабрикантов. Не останется ни богачей, ни нищих. Все люди станут равны! Как вы, маэстро, утверждали в том знаменитом споре.
- Эээ… Как бы сказать… - выдавил Альваро. От потрясения даже боль в руке прошла.
Мор смотрела на него, очевидно, ожидая восторга.
- Сеньора, я говорю со всем уважением и никого не хочу обидеть… Но разве это – не чушь собачья?! Если наказывать успешных людей – никто не захочет стремиться к успеху! Если отнять фабрики у донов – никто не будет строить новые фабрики! Учиться тоже никто не станет – зачем? Техники нет, все работают руками. А кто не хочет, тот даже не работает. Именно этим все и займутся – будут лениться и жрать! Вместо нынешней горстки донов вы получите целую страну паразитов!
Тут он заметил морщинки в уголках ее глаз. Мор улыбалась.
- Каталия придет в упадок – разве это смешно?!
- Вы поверили, маэстро.
- Что?..
Она подмигнула:
- Поверили в этот бред.
Альваро протер глаза.
- Простите?..
- Вы – слишком образованный человек. В этом проблема. Привыкли не только читать газеты, а еще и верить им.
Мор взяла со столика “Вестник”.
- Ну-ка, что мы здесь видим? “Конфликт накаляется. Бунтари угрожают массовым саботажем”. “Источник заявляет: безработные обреро готовятся разрушить железнодорожные пути. Воздержитесь от покупки билетов”. “Один день из феодальных времен: как выжить без паровой машины?” В таком духе – вся передовица! При этом ни строчки о том, как по нам палили из пушек. И ни одного слова о наших истинных целях. Доны отвалили газетчикам немало денег, чтобы выставить нас злобными кретинами.
Да Силва перестал ощущать себя единственным здоровым в клинике для душевнобольных.
- Значит, вы не собираетесь уничтожать паровые машины?
- Конечно, нет.
- А саботировать производство?
- Это полный абсурд.
- В газете – ни слова правды о вас?
- Ну отчего же, кое-что есть. Только нужно знать, где искать.
Она открыла страницу рекламных объявлений. На первом же красовалась изящная машинка – точно как у Беатрис. Текст гласил: “Эсперанца” – будущее техники! Компактные моторы для быстрых машин”.
- Вы работали на заводе “Эсперанца”?
- И сейчас работаю. Я – главный инженер.
Только теперь Альваро сделал то, что следовало давно: присмотрелся к ее браслету. Он был
