уверенность? – спросил Энсон.
– Глен-Хилл – уединенное место, его мог знать только местный. Это место достаточно далеко от магистрали, и случайному водителю не так просто отыскать этот холм.
– Осталось только найти среди местных совершенно лысого человека.
– Согласен, но шеф полиции не убежден на все сто процентов, что потерпевшая правильно описала внешность насильника. Ведь она была в панике. Возможно, у него были седые или очень светлые волосы, а в лунном свете он показался ей лысым.
– Но ведь не так уж трудно взять на заметку и эту категорию людей и проверить, чем они занимались в день убийства, – стоял на своем Энсон.
Фришби, чьи волосы были цвета воронова крыла, посмотрел на светлую шевелюру Энсона и улыбнулся.
– Ну а сам-то ты чем занимался в это время? – злорадно поинтересовался он.
Энсон с трудом выдавил из себя улыбку.
– Выполнял в постельке домашнее задание, – скромно сказал он и подмигнул.
– Надо сказать, что, по описанию потерпевшей, насильник был лет пятидесяти и толстый… чего нельзя сказать о тебе, – сказал Фришби. – И вообще, ей еще повезло, что она осталась жива.
Когда Фришби ушел, Энсон направился в ресторан. Итак, сказал он себе, этого маньяка до сих пор не нашли. Но ведь до того, как Барлоу умрет, пройдет еще много часов, и как знать, не арестуют ли маньяка к этому времени.
После ленча Энсон продолжал работать по расписанию. Около семи тридцати он подъехал к коттеджу Барлоу и загнал машину в гараж. Едва он нажал кнопку звонка, как Мэг открыла дверь.
Они молча прошли в гостиную. В ярком свете лампы он заметил, насколько она бледна. Под глазами залегли темные полукружья, и вообще у нее был такой вид, словно она плохо спала всю ночь.
– Что такое? – поинтересовался Энсон, обнимая Мэг. – Ты плохо выглядишь. Почему?
Она резко оттолкнула его.
– Почему?! Как у тебя язык поворачивается спрашивать такое?! – Она сердито смотрела на него. – Б-р-р. Всю ночь уснуть не могла. Да и как можно уснуть в одном доме с человеком, которого ты задумал убить на следующий день? «Плохо выглядишь, плохо выглядишь»! Неужели ты такой бесчувственный?
Энсон равнодушно пожал плечами:
– Но ведь ты приняла решение, не так ли? Ну а угрызения совести… на эту тему поразмышляем потом.
Мэг села на диван, положив сжатые в кулачки руки на колени.
– Никак не могу поверить, что это произойдет уже завтра ночью!
– Все в твоих руках. – Энсон присел рядом с ней. – Согласится ли он поехать с тобой в Джейсон Глен? Во всяком случае, прогноз погоды благоприятствует нам… дождя не будет. Главное, чтобы вы приехали туда, – все остальное за мной.
Мэг заерзала.
– Я привезу его туда. Мы поужинаем в придорожном кафе «Корт», а после этого я попрошу, чтобы он отвез меня в Джейсон Глен.
– Я был там прошлой ночью, – сказал Энсон. – На магистрали, примерно в полумиле от долины, имеется телефонная будка. Я буду ждать там. Позвонишь туда, чтобы я знал наверняка, куда вы направляетесь. Ведь он может и не согласиться. Если вы вернетесь домой, я должен это знать. – Он вытащил из бумажника листок бумаги. – Вот номер телефона этой будки. Я буду рядом с ней с десяти вечера.
Кивнув, Мэг убрала бумажку в сумочку.
– Когда будете в долине, – продолжал Энсон, – оставайтесь в машине, но опустите стекла.
Мэг задрожала.
– Понимаю.
– Как только я разделаюсь с ним, – Энсон смотрел на пляшущие языки пламени в камине, – мне придется заняться тобой. – Он чуть наклонился в ее сторону и накрыл своей рукой ее руку. – Тебе будет больно, Мэг, но мы не имеем права рисковать. Придется потерпеть. Ты не должна винить меня. Это должно убедить полицию и Мэддокса в том, что ты вне подозрений. Доктор должен быть на все сто процентов уверен, что это не симуляция.
У Мэг по спине побежали мурашки, но, вспомнив о Моряке Хогане, она кивнула:
– Все в порядке…
– От долины до магистрали около четверти мили, – продолжал Энсон. – Тебе как-то придется добраться до магистрали. Поскольку он останется на водительском сиденье, машиной ты воспользоваться не сможешь. Прежде чем тебя заметит какой-нибудь случайный водитель, пройдет какое-то время. Притворись, что потеряла сознание. И помни: ни слова до тех пор, пока не получишь от меня либо гвоздики, либо розы. – Энсон вытащил из бумажника сложенный вчетверо листок бумаги. – Вот описание другого человека, которое я составил на тот случай, если маньяк уже будет арестован. Все поняла?
– Да.
– Не позволяй им запугать тебя и не говори ни слова до тех пор, пока не получишь цветы. Врач не позволит полиции докучать тебе, пока ты окончательно не придешь в себя.
Она затравленно смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Но ты уверен, что наш план сработает? – в который раз спросила она. – Уверен, что мы получим деньги?
– Да, мы получим их, – уверенно ответил Энсон. – В такой ситуации осечки не должно быть. Симпатии людей будут на твоей стороне. Мэддокс поймет, что, если он попытается заблокировать твой иск, это будет очень плохая реклама для компании. К тому же я переговорю со знакомыми репортерами. Мы получим деньги, все будет в порядке.
Мэг, думая о Хогане, сказала:
– Я никак не могу поверить в то, что это произойдет.
– Через пару недель у тебя будет пятьдесят тысяч долларов! – сказал Энсон. – Мы уедем отсюда вместе. Ты, я и пятьдесят грандов! – Он обнял ее одной рукой. – Да с такими деньгами мы солнце достанем с небес!
– Да.
Мэг высвободилась из его объятий и подошла к камину.
Энсон встал. Подойдя к буфету, он выдвинул ящик, взял деревянную коробку, открыл ее и переложил револьвер с шестью патронами к себе в карман.
Наблюдая за ним со все возрастающим ужасом, Мэг сказала:
– Тебе пора идти, Джон. – Она чувствовала, что больше не в состоянии находиться в одной комнате с этим хладнокровным убийцей. – Фил обещал вернуться к девяти.
Энсон повернулся и ошарашенно уставился на нее.
– А я думал, мы проведем ночь вместе! Какого черта он решил вернуться?
– В связи с отъездом во Флориду он отказался от преподавания на курсах, – солгала Мэг. – У него сегодня деловая встреча с человеком, который вскоре станет его партнером, а после нее он вернется домой. Извини, но ты должен уехать, Джон. Не хватало, чтобы он увидел тебя на дороге.
Выражение холодной подозрительности вдруг появилось в глазах Энсона.
– Уж не разлюбила ли ты меня, детка?
– Конечно, нет… но ты так спокоен. А я боюсь. Я сделаю все, что полагается, но я
