Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Значит, охотничий рог ваш, а маскарадный костюмчик не ваш? — еще раз переспросил его старший следователь новосибирского уголовного розыска капитан Мурычев.

— Костюм вижу в первый раз — соврал Сергей Сергеевич, и понял, что следователь ему не поверил, потому что, усмехнувшись, сказал:

— Так в протоколе и запишем: «Угонщик с какой-то целью подбросил в салон машины, сшитый из шелка и бархата, костюм шута, который, как и охотничий рог, очевидно, представляют собой краденый театральный реквизит или музейный экспонат».

— Протестую! Охотничий рог достался мне в наследство от отца, который был заядлым охотником — не согласился Сергей Сергеевич.

— И кто это может подтвердить? — следователь ехидно улыбался, и зря, поскольку Сергей Сергеевич на этот счет мог запросто представить подходящий документ.

— Кто-кто? Алексей Николаевич Косыгин, Анастас Иванович Микоян.

Фидель Кастро, наконец. У меня в семейном альбоме есть фотография, где мой покойный отец…

— Все понял! Дальше можете не продолжать — следователь уже сожалел о том, что задал бестактный вопрос. Где-то в половине второго после полудня профессор Мерцалов с дворником Степановым начали справлять поминки по убитой машине, которую сотрудники ГАИ привезли на эвакуаторе и выгрузили возле его гаража. Повод для мероприятия подал почтенный Савелий Иванович, предложив Сергею Сергеевичу во временное пользование, причем, безвозмездно, мотороллер «Вятка» своего младшего сына, недавно призванного на службу в Советскую Армию. Немного погодя к ним присоединился участковый Леонтьев, который очень глубокомысленно заметил, что гараж — не самое лучшее место для изъявления глубокой печали по поводу случившегося. Сергей Сергеевич и Савелий Иванович намек поняли и попросили его отвезти их на своем «бобике» куда-нибудь на природу. Они отъехали недалеко и расположились в сосновом бору на берегу Обского моря на уже апробированном Леонтьевым месте, откуда он имел обыкновение наблюдать за браконьерами, с целью конфискации в свою пользу незаконного улова; расстелили брезент и развели костер, на котором испекли картошку и спинку «красной щуки» (хариуса), завернутую в пищевую фольгу. Мутить стаканы в рабочее время, да еще самогоном, разумеется, очень неприлично. Но профессор Мерцалов с работы отпросился, а у дворников и участковых милиционеров рабочий день, как известно не нормирован. Литр первача — чистейшего, как слеза, и крепкого, как крещенский мороз, был для трех закаленных мужчин при наличии свежего воздуха и хорошей закуски — все равно, что слону дробина. Граненый стакан пошел по кругу, минуя, промежуточные остановки и, наконец, мужчины созрели для того, чтобы оценить окружающую природу на предмет ее красоты и приступить к дебатам по вопросу об угоне профессорской «Волги» и ее бессмысленном утоплении.

— Я считаю, что без нечистой силы тут не обошлось — утверждал дворник Степанов, ссылаясь на то, что, хотя машина стояла во дворе у него под окнами, запертая парковочной скобой, ни он, ни члены его семьи не слышали, как она завелась.

— А я считаю, что это какие-то хулиганствующие подростки решили развлечься. Но только не пойму, как они смогли завести машину без ключей и разблокировать противоугонное устройство — недоумевал участковый Леонтьев.

— А я считаю, что машину угонял профессиональный угонщик, и мне не понятно, почему он не справился с управлением и съехал с набережной в Обь, — печалился Сергей Сергеевич.

— Может, машина была неисправна? Тормоза, например, отказали. Где и когда вы в последний раз делали ремонт? — заинтересовался Леонтьев, которого его начальство уже поставило в известность о том, что потерпевший — не в ладах с КГБ. «Глухаря», т. е. нераскрытого уголовного преступления, органы внутренних дел Новосибирска, при всем уважении к «старшему брату», вешать на себя не желали.

— В последний раз машину мне ремонтировал один «умелец»… Вот, в чем тут может быть дело…, — Сергей Сергеевич вспомнил Сезара де Ле-Руа, и замолчал, сраженный страшной догадкой.

— Фамилию, имя, отчество «умельца», адрес, не припоминаете? — оживился Леонтьев.

— Давайте-ка, мужики, еще по миллиграмму, и я, как обещал, расскажу вам о митохондриях, — перевел Сергей Сергеевич разговор на другую тему. Неизвестно, как сейчас, но в ту пору многие новосибирцы, не имеющие никакого отношения к науке, вопросами науки и мироздания, тем не менее, очень живо интересовались. Участковые, управдомы, дворники, сантехники и прочие работники ЖКХ, ежедневно общаясь с докторами и кандидатами разных наук, лаборантами, аспирантами и студентами, составлявшими основной контингент жителей Академгородка, старались не упускать возможности для повышения своей образованности. Дворник Степанов и участковый Леонтьев, между прочим, знали в лицо всех известных ученых, проживающих в их микрорайоне, и даже имели некоторое представление о направлениях науки, которыми те занимались. Профессор Мерцалов пользовался у них особым уважением, поскольку, в отличие от некоторых, не кичился своей ученостью, да и в общении был прост и обходителен. Кроме того, он обладал редкой способностью в доступной форме объяснять очень сложные процессы, происходящие в атомах, молекулах и клетках живого организма. И вот, что, на этот раз они от него узнали: «Во всех клетках человеческого организма присутствуют маленькие зернышки — митохондрии, снабженные внутренней и внешней мембраной.

В каждой клетке их содержится около 2000, и все они соединены между собой в единую энергетическую систему. Митохондрии имеют собственную ДНК и способны к делению. Ученые называют митохондрии электростанциями клетки. И не зря. Благодаря митохондриям каждая клетка обладает электрическим потенциалом, равным 0,09 вольт. Но потенциал самих митохондрий — 0,02 вольт. Умножаем на их количество. Получаем 2 вольта. Совсем нехило для одной клетки!

Теперь загрузите в мозжечок данные: сто клеток в принципе могут зажечь обыкновенную электрическую лампочку! Пока мы знаем, что эта энергия, частично, в виде высокочастотного электромагнитного излучения направляется на воспроизводство гемоглобина. В формуле гемоглобина, как я уже вам рассказывал, есть четыре атома железа, которые постоянно подвергаются окислению-восстановлению и обеспечивают клеточное кислородное дыхание. Таким образом, каждый человек со своими 100 триллионами клеток подобен громадному осциллирующему электромагниту, генерирующему и излучающему энергию, эквивалентную энергии всех известных нам электростанций…» Собеседники отреагировали на сообщение профессора Мерцалова приблизительно одинаково. Участковый оперуполномоченный Леонтьев заметил: