Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Объясните, что это такое?! — потребовала она от доктора физико-математических наук Мерцалова и продемонстрировала ему записанный на видеомагнитофон эпизод таинственного исчезновения секретного сотрудника по кличке «Геолог» из пространства домашнего кабинета Аркадия Моисеевича.

— Фантастика!!! — изумился Сергей Сергеевич, наблюдая за тем, как тело заснувшего в кресле Павлова стало туманным, потом прозрачным и, наконец, совсем исчезло. Он попросил открутить магнитофонную ленту еще на 10 метров назад.

При повторном воспроизведении записи он заметил вокруг Павлова странное бело-зеленое свечение и вылезающего из-под кресла Арнольда Борисовича Шлаги. Бес ухмылялся и показывал ему язык. Сергею Сергеевичу стало дурно, и он попросил воды. На этом мытарства профессора Мерцалова не закончились. Его отвезли на еще более секретный объект, где к нему применили новейшие технологии проведения допроса. Но и после этого он ничего существенного по поводу таинственного исчезновения Павлова он не сообщил, поскольку на самом деле не понимал, что с ним могло произойти. Под утро чекисты привезли его домой, даже не извинившись за причиненные неудобства.

Утром 17 мая, в среду, Лариса Николаевна Селезнева договорилась с Павловым о том, что с 21.00 она будет ждать его в гостиничном номере, но вместо элитной гостиницы она в результате дорожно-транспортного происшествия попала в Центральную клиническую больницу Сибирского отделения Академии Наук СССР. Ее доставили туда в бессознательном состоянии с закрытой черепно-мозговой травмой и множеством ушибов и порезов. Авария произошла где-то в восьмом часу вечера. Ее «Москвич-412» на высокой скорости врезался в опору и стойку дорожного знака, после чего свалился в кювет. По протоколу ГАИ свидетелей ДТП не было.

Ларисе Николаевне оказал помощь проезжавший мимо водитель служебной «Волги», приписанной к какому-то оборонному НИИ. Он же сообщил об аварии в милицию и в ГАИ. Квалифицированные врачи сделали все от них зависящее, и уже утром, в четверг, Лариса Николаевна пришла в сознание. Перед глазами — белый потолок. Голова стянута бинтами, как бочка железными обручами, но, слава богу, подвижная. Иголка капельницы, приклеенная пластырем к предплечью. Больничное одеяло. Знакомая медсестричка из бывших студенток за стеклянной перегородкой. Улыбается, что-то говорит и даже грозит пальчиком, чтобы она, значит, резких движений не делала. А как их сделаешь, если даже пошевелиться больно? Хоть и не сразу, Лариса Николаевна смогла вспомнить, что с ней произошло. От воспоминаний подскочило давление и заболело сердце.

Она многое прощала своему мужу, но то, что на этот раз он выкинул, просто не укладывалось в ее сознании. Столь явного предательства, даже, несмотря на предстоящий развод, она от него не ожидала.

Впрочем, начнем по порядку. Ровно в 10 часов утра Лариса Николаевна приступила к проведению семинарского занятия со студентами. Руководство Медицинского института не возражало против того, чтобы она совмещала работу над кандидатской диссертацией с преподавательской деятельностью, которая у нее очень неплохо получалась. Студенты относились к ней с большим уважением и к занятиям готовились добросовестно. Бурная ночь, проведенная с Павловым, очень позитивно отразилась на ее самочувствии и настроении. Она буквально светилась от переполнявшего ее счастья, удостоверившись в том, что ее первая любовь была не только чистой, то есть романтической, но и взаимной.

Впереди у нее был двухнедельный отпуск, поездка в Москву и ежедневное общение с любимым человеком, который предложил ей выйти за него замуж. Во время перерыва между первой и второй парой семинарских занятий Ларису Николаевну попросили подойти к телефону. Звонил главный врач поликлиники, в которой на полставки трудился Игорь Станиславович, и интересовался, почему его нет на рабочем месте.

Она очень удивилась, так как ее муж на работу старался не опаздывать. После окончания второй пары занятий, когда она уже собиралась на обед в преподавательскую столовую, ее снова попросили к телефону. И снова это был главврач, от которого она узнала, что ее муж так на работу и не вышел. Лариса Николаевна, естественно, заволновалась: мало ли что с ним могло произойти на даче или по дороге в Академгородок. На всякий случай, до обеда и после, она несколько раз звонила ему на квартиру. Трубку никто не брал. В 15.00 должно было начаться заседание кафедры, но она на нем не осталась: отпросилась, сославшись на семейные обстоятельства. В это время она уже была в квартире своего мужа на улице Жемчужной, в которой, несмотря на его многочисленные просьбы, она так и не прописалась. С точки зрения советского законодательства она нарушала паспортный режим, но никто из соседей Игоря Станиславовича по этому поводу тревогу не бил, а участковый Леонтьев на это дело смотрел сквозь пальцы. От встретившихся ей по дороге соседей она с сожалением узнала, что у профессора Мерцалова ночью угнали машину, которая в настоящее время стоит возле его гаража в самом плачевном виде. Повертев ключом, она открыла замок и вошла в квартиру. Сумку, конечно же, разбирать не стала — забросила под кухонный стул и скорее в ванну, а там — потоп. Она вначале подумала, что кто-то из них двоих: она или Игорь Станиславович, — забыл выключить кран, но все оказалось гораздо серьезнее: прорвало трубу. Она немедленно вызвала сантехника. Пока сантехник пришел, пока он устранял неисправность, пока Лариса Николаевна возилась с тряпками и ведрами, прошло не менее двух часов. По этой причине она смогла отправиться в Барышево только в начале седьмого. Подъезжая к своему дому, она увидела прямо посреди дороги «Ниву» с открытым капотом. Возле неисправной машины с задумчивым видом стоял Городецкий. Она спросила его, где Игорь, и тот, не говоря ни слова, показал рукой в сторону дома. Войдя в избу, она сразу поняла, чем ее муж занимается. Из-за полуоткрытой двери спальной до ее слуха доносились сладострастные стоны и всхлипывания. Ей бы сразу развернуться и выйти, но в душе у нее, внезапно, вспыхнула такая ревность и злость, что она схватила попавшийся ей под руку ремень, который она вытащила из валявшихся на полу мужских брюк, и ворвалась в комнату. Никогда до этого в своей жизни она не скандалила, а тем более не дралась. Не помня себя от ярости, она принялась хлестать Игоря и Любу ремнем: по голым спинам и ягодицам, — доставляя слившимся в оригинальной позе Камасутры любовникам «незабываемые ощущения». Ее с трудом угомонил Городецкий, который прибежал в дом, услышав пронзительный женский визг и нецензурную брань. А вот, что было дальше, как говорится, хоть стой, хоть падай: от испуга Люба так сжала свои интимные мышцы, что Игорь Станиславович без квалифицированной медицинской помощи не мог от нее освободиться. Одновременно давясь от смеха и плача от горя, Лариса Николаевна сидела за рулем своего «Москвича» и не двигалась с места. К ней подошел сконфуженный Городецкий и спросил, нет ли у нее случайно запасных свечей. Пришлось одолжить ему новенький комплект. И тут она снова допустила ошибку. Вместо того, чтобы отправиться в путь, она дождалась, когда Городецкий заведет свою «Ниву».