когда Генрих решил жениться на леди Болейн? Меня в то время еще на свете не было, но слухи об этих переговорах надолго пережили вашего батюшку. Говорят, что не выдержав бесед с вашим отцом, один представитель папы выбросился из чердачного окна, другой – скончался от удара, а третий сбежал в Африку проповедовать Евангелие среди людоедов. В итоге переговоры были сорваны.
– Что же из того? Отец выполнил свой долг и получил поощрение от его величества, – ничуть не смутился сэр Эмиас. – Я хочу сказать, что главное в нашей службе – точно исполнять приказы и не задумываться о том, что стоит за ними. Тайный смысл, полунамеки, вскользь оброненные слова – это не для нас. Мы не занимаем такого высокого положения, чтобы пускаться в плавание в туманном море интриг – наш корабль скорее пойдет в нем ко дну, чем достигнет сказочных берегов с сокровищами. У меня есть приказ охранять вас, и я охраняю; остальное меня не интересует. Я понятно изъясняюсь, мадам?
– Как я понимаю, раньше у вас был приказ охранять меня со всей строгостью, а теперь мне даны поблажки? Отчего бы это? – спросила Мария.
– Нет, вы не поняли меня, мадам, – покачал головой сэр Эмиас. – Если вы думаете найти во мне друга, с которым можно вести доверительные разговоры, это напрасно. Повторяю, нас с вами могут связывать исключительно служебные отношения. Женщины склонны во всем видеть что-то личное; вы гневаетесь на меня, считая, что я как твердый сторонник евангелической церкви и преданный слуга ее величества Елизаветы не расположен к вам из личных побуждений. Это ошибка: за те шесть лет, что я охраняю вас, у меня, наоборот, возникла к вам некая симпатия: такое часто случается между охранником и той, которую он охраняет. Но это ровно ничего не значит: если завтра мне прикажут погубить вас, я исполню и этот приказ. Однако я убежден, что ее величество никогда не отдаст такого приказа, – никогда, если к этому не будет весомых причин, очень весомых причин.
– Я вас недооценила, сэр Эмиас, – Мария внимательно посмотрела на него. – Вы умны; напрасно вы стараетесь носить маску недалекого служаки.
– Видимо, у меня это плохо получается, коль вы говорите такое, – возразил он.
– Вы умны, и я опять задам вам все тот же вопрос. Режим моего содержания здесь явно изменился – это, конечно, неспроста. Я долго плавала в «туманном море интриг» и делаю вывод, что какие-то изменения произошли в большой политике. Что-то случилось в Лондоне, – вы можете мне ответить в двух словах, что именно? Не беспокойтесь, вы не разгласите государственных секретов и не нарушите свой служебный долг, потому что я и без вас узнаю это: письма мне получать не запрещено и отправлять их я тоже могу свободно, – сказала Мария.
– Да, письма вы можете получать и отправлять свободно, – подтвердил сэр Эмиас, искоса взглянув на нее. – А государственного секрета в том, что я сообщу, и вовсе никакого нет. Ее величество королева Елизавета разорвала отношения с Испанией. Посол короля Филиппа выдворен из Англии.
– Вот как… – протянула Мария. – Но ведь это война.
– Не могу знать, – коротко отвечал сэр Эмиас. – Если ее величество нас призовет, пойдем на войну. Возраст – не помеха, если надо сразиться за Англию и королеву.
– Будет война, а мне дали поблажку. Для чего, – может быть, они хотят, чтобы я бежала, покинула Англию? А может быть… – Мария вдруг побледнела.
– Не могу знать, – повторил сэр Эмиас. – Меня это не касается.
– Благодарю вас, милорд, – сказала Мария, быстро справившись с волнением. – Не бойтесь, я даю слово, что не употреблю вашу откровенность вам во вред.
– Я не боюсь, ведь никакой откровенности не было, – спокойно произнес сэр Эмиас.
– Между нами останутся чисто служебные отношения. Пусть даже вы получите приказ убить меня и исполните его, я заранее прощаю вам и это, – гордо проговорила Мария, выпрямившись в седле.
– Вы – настоящая королева, – склонил голову сэр Эмиас. – Если бы Господь распорядился по-другому, я так же преданно служил бы вам, как служу ее величеству Елизавете.
– Не сомневаюсь, милорд, – сказала Мария. – А теперь позвольте мне продолжить прогулку. Мне хочется проехаться по лесу.
– С вашего разрешения, я оставлю вас, мадам. Мне, старику, трудно поспевать за вами, вас будет сопровождать сэр Кристофер. Вон он скачет, видите? – сэр Эмиас показал на всадника, несущегося вдоль опушки. – Очень способный молодой человек, недавно прислан к нам из Лондона. Он покладист и охотно пойдет навстречу вашим пожеланиям. Но будьте осторожны, не погубите себя, в лесу скрыто так много опасностей.
– Я постараюсь, – ответила Мария, пришпорила коня и направилась к лесу.
* * *
На лесной поляне стояли восемь больших камней, образуя правильный прямоугольник; когда-то он был покрыт плитами из песчаника, наподобие крыши, но они давно обрушились и так густо поросли травой, что были почти неразличимы. Для чего были поставлены эти камни и кем они были поставлены, не мог сказать никто из местных жителей, однако в окрестных деревнях верили, что здесь собираются тролли и ведьмы. Место было проклятое и опасное, люди обходили его далеко стороной, а если случайно попадали сюда, крестились, плевались и со всех ног мчались прочь.
Королева Мария, едва нашедшая поляну с камнями, тоже осенила себя крестным знамением и лишь затем негромко окликнула:
– Сэр Энтони, где вы?
Из-за камней вышел молодой человек и низко поклонился ей:
– Я жду вас, ваше величество. Уже не надеялся увидеть вас сегодня. Подумал, что опять вам не удалось обмануть своих тюремщиков.
– Нет, все прошло гладко. Правда, старик Эмиас несколько задержал меня, зато его помощник Кристофер оказался поразительно сговорчивым. Когда я сказала, что хочу побыть одна, он легко отпустил меня; лишь просил не заблудиться.
– Он наш союзник? – настороженно спросил Энтони.
– Не думаю. Он недавно приехал из Лондона и явно имеет какие-то инструкции насчет меня.
Энтони приблизился к королеве, взял ее коня под уздцы и сказал:
– Плохо, если сэр Френсис заподозрил что-то. Обидно будет, если наше дело
