Однако же наемник, несмотря на то что он остался в одиночестве да еще и получил пулю в ногу, был все-таки профессионалом и, как только он понял, что Кассандра уже опустошила магазин своего автомата, выскочил из своего убежища и, прислонившись спиной к тому же дереву и тем самым обезопасив себя от тех, кто теперь находился позади него, прицелился своим автоматом в Касси и… И тут ему пробила грудь пуля из пистолета калибра девять миллиметров, который я выхватил из руки неподвижно лежащего Соузы.
Наемник, пошатнувшись, посмотрел на самого себя, явно не понимая, что произошло, а затем, обернувшись, уставился на меня, словно бы спрашивая взглядом, как же это я смог такое сделать. Парой секунд позже наемник попытался навести на меня ствол своего автомата, но, прежде чем успел это сделать, я выстрелил в него еще два раза, и он упал замертво наземь.
Затем мы все шестеро замерли, став похожими на статуи. Эхо последних выстрелов все еще отдавалось у нас в ушах, и мы не произносили ни слова. Нам не верилось, что этот кошмар закончился.
Профессор сидел на земле, о чем-то задумавшись; Касси держала в руках автомат, в магазине которого уже не осталось патронов, а из ранки на ее плече капала кровь; Анжелика и Клаудио с благодарностью и восхищением смотрели на стоящую — все еще с обрубком ствола в руках — Валерию; я, лежа на земле и держа в руке дымящийся пистолет, продолжал целиться в труп наемника, как будто опасался, что он может подняться на ноги.
— Мы были на волосок от смерти… — первым нарушил молчание профессор, с явным облегчением вздохнув. — Я уж думал, что живыми нам из этой переделки не выбраться.
— А я даже был в этом абсолютно уверен, — сказал я, тоже вздыхая. — Да, кстати, — добавил я, поднимаясь с земли и поворачиваясь к Кассандре, — как ты меня назвала? «Безмозглый придурок»? Думаю, не стоило так сильно изощряться по части оскорблений в мой адрес.
— Я, наверное, тогда очень сильно разнервничалась, — с невинным видом произнесла Касси. — И, кроме того, это было первое, что мне пришло в голову.
— Ну да… Признаться, я так и подумал.
— Да ладно вам, хватит, — сказал профессор, с большим трудом поднимаясь на ноги и подходя к своей дочери, которая по-прежнему сжимала обрубок ствола. — Главное, что мы все живы и здоровы.
— Почти все, — поправила его Анжелика, глядя на лежащих на земле окровавленных наемников.
Клаудио подошел к одному из них и сердито пнул его в бок.
— Эти мерзавцы получили то, что заслужили.
— Безусловно, — согласился я. — Но вот что мне непонятно, — я посмотрел на неподвижное тело Соузы, — так это то, как этому мерзавцу удалось удрать от морсего. Я был уверен, что морсего убили их всех троих.
— Как видишь, не всех… — сказал профессор и развел руками. — Кстати, а как удалось удрать от них тебе самому? Явно не через то отверстие в земле, в которое ты полез в подземелье. Ты ведь, как я понял, пришел сюда совсем с другой стороны…
Мне невольно подумалось, что за последние несколько минут произошло так много событий, что я даже забыл о своих похождениях.
Рассказ об открытиях, сделанных мной в подземелье, и о моем спасительном бегстве произвел на моих друзей даже большее впечатление, чем я ожидал, и они затем в течение довольно долгого времени молчали, осмысливая услышанное.
Анжелика сразу же после нашей стычки с наемниками предложила пойти в их лагерь, где теперь никого больше не было, и забрать там все, что могло бы оказаться для нас полезным, — прежде всего оружие и лекарства. Придя туда, мы стали готовить себе еду, а пока она варилась, уселись вшестером вокруг костра, и я стал рассказывать о своих приключениях. Все остальные слушали меня, отдыхая и размышляя над тем, о чем я говорил…
— Не могу поверить… — пробормотала, нарушая затянувшееся молчание, Кассандра. Рана на ее плече уже была перевязана. — Получается, что легенда не вымысел.
Я, повернувшись к ней, увидел, что она смотрит на пламя костра и улыбается детской, от уха до уха, улыбкой.
— Какую легенду ты имеешь в виду? — спросил я.
Кассандра задумчиво посмотрела на меня и, похоже, не сразу поняла, что я не насмехаюсь над ней, а говорю серьезно.
— То есть как это какую легенду? Ну ты и даешь, Улисс! Даже ты должен был бы это знать. Я имею в виду легенду о сказочной стране Эльдорадо. Ты что, никогда о ней не слышал?
— Да нет, слышал… — кашлянув, ответил я. — Но я думал, что это всего лишь миф.
— Мы тоже раньше все так думали, — вмешался в разговор Клаудио. — Думали, что эта легенда всего лишь придумана туземцами, которые хотели, чтобы алчные испанцы и португальцы искали эту страну, а их, индейцев, не трогали. Но мы, как теперь выяснилось, ошибались!
— А ты уверен, что там и вправду так много золота? — спросил у меня профессор.
— Я оставил свой масс-спектрограф на ночном столике, — фыркнул я, скрещивая руки на груди, — однако, благодаря своим обширнейшим познаниям по части драгоценных металлов и многолетним исследованиям, посвященным…
— Ну ладно, хватит! — перебил меня профессор. — Оставь свои шуточки для какого-нибудь другого случая.
— Еще с шестнадцатого века существует легенда о том, что в бассейне Амазонки есть место, где хранится очень много золота и прочих ценностей, — сказала Кассандра. Ее голос звучал мечтательно. — Легенда, из-за которой тысячи мужчин и женщин, пытаясь найти это золото, пожертвовали своими жизнями… — Касси бросила на меня задумчивый взгляд. — А мы пятью сотнями лет позднее нашли это золото, тем самым превратив легенду в реальность и положив конец всем этим поискам…
И тут — в противовес треволнениям, связанным с золотом, — выяснилось, что не все присутствующие сейчас думают только лишь о спрятанных под землей сокровищах.
— Так ты говоришь, — неожиданно спросила у меня, с сокрушенным видом качая головой, Валерия, — что на трупе, который ты там видел, был жилет с карманами и футболка с какой-то надписью про Амазонию?
— Это был кто-то из участников вашей экспедиции?
— Доктор Гельмут… — ответила Валерия дрожащим голосом и стала тереть глаза, к которым, похоже, подступили слезы. — Морсего схватили его, когда мы спустились в подземелье.
— Я тебе искренне сочувствую, поверь мне.
Дочь профессора ничего не ответила, да и все остальные хранили почтительное молчание. Никто не знал, что в такой момент можно было бы сказать.
На какое-то время единственным звуком, который раздавался, стало еле слышное чавканье нас шестерых, вовсю уплетающих пищу, доставшуюся нам от наемников.
