— Вы так сильно взбудоражились всего лишь потому, что подумали, что та маленькая каменная плита может быть макушкой головы какой-то скульптуры? — спросил я, подозревая, что, скорее всего, чего-то не понял. — И это кажется вам более важным, чем все золото, которое находится там, внизу? Вы что, пока меня не было, втихаря пьянствовали и от этого у вас в мозгах случилось затемнение?
— Ничего ты не понимаешь, Улисс, — возразила мне Кассандра. — Про золото, которое находится там, мы, конечно помним, однако если в том зале находится еще и большой идол, то это придает смысл всему тому, что тебе довелось увидеть. Благодаря этому мы наверняка сможем понять, что представляли собой «древние люди» и откуда они взялись.
— Благодаря всего лишь обыкновенной статуе?
— Это не просто статуя! Это статуя, которой делались жертвоприношения, — поправила меня Касси. — Отсюда следует, что она имеет очень большое значение для морсего и, стало быть, дает возможность узнать о них побольше.
— Простите меня, — упрямо произнес я, — но мне кажется, что вы несете какую-то несусветную чушь… Если бы вы были поклонниками Элвиса Пресли, то, наверное, сейчас придумали бы какую-нибудь теорию, которая позволила бы вам убедить самих себя в том, что он все еще жив и находится внутри этой пирамиды. Вы пытаетесь увидеть в какой-то песчинке целую гору.
— Но…
— Подожди, Кассандра, — успокаивающе сказал профессор, перебивая мексиканку и кладя руку ей на плечо. — Улисс прав. Мы поддались нахлынувшей на нас волне энтузиазма и перестали быть объективными. Чудеса, с которыми мы столкнулись в этом городе, заставили нас поверить в то, что здесь возможно что угодно, и теперь мы ведем себя уже не как ученые, каковыми являемся. Этой статуи, вполне вероятно, не существует, а может, ей всего лишь пара сотен лет, или…
— Ура! — воскликнул я. — Меня очень сильно радует, что хоть кто-то наконец-таки понял, что я прав!
— Нам необходимо быть скептиками, — кивнув, согласился профессор.
— Хорошо сказано.
— И раз уж мы считаем себя исследователями, то просто обязаны взглянуть на все, что здесь имеется, своими собственными глазами.
— Абсолютно с вами согла… — крикнул я и осекся на полуслове. — Минуточку! Что вы хотите этим сказать?
— Что ты, мой дорогой друг, прав. Нам необходимо лично проверить, существует ли эта статуя, а также, если удастся, определить ее стиль и выяснить, как давно она была установлена. Это единственный способ, при помощи которого можно развеять все наши сомнения на данный счет. В общем, нам необходимо проникнуть внутрь пирамиды.
— Подождите! — сердито возразил я, поняв, что профессор не шутит. — Я совсем не это имел в виду!
Но было уже поздно: всем остальным эта идея показалась замечательной. Впрочем, не всем — Анжелика неодобрительно покачала головой.
— Да, это и в самом деле единственный способ, который помог бы нам развеять наши сомнения, — согласилась с профессором Валерия. — Кроме того, весь город в скором времени будет затоплен, и тогда мы утратим все. Поэтому нам необходимо проникнуть внутрь пирамиды, с каким бы риском это предприятие ни было связано.
— Вдобавок ко всему там ведь полно золотых табличек с надписями, — напомнил профессор. — Если бы мне удалось прихватить с собой одну из них…
— До наступления темноты остается еще несколько часов, — констатировал Клаудио, глядя на солнце, лучи которого время от времени пробивались через листву. — Так что время у нас есть.
— Вы что, все с ума посходили? — взорвался я. — Вы разве не слышали, как я рассказывал вам о том, что меня едва не прикончили эти чудовища? Там, внизу, их логово, и спускаться туда — самоубийство!
— Но тебе ведь удалось выбраться оттуда живым, разве не так? — спросила Валерия, поднимая бровь.
— Да, я выбрался оттуда, но это было настоящим чудом! — воскликнул я, поднимая руки к небу и тем самым как бы показывая на того, кто помог мне спастись.
— Ну, зато на этот раз мы будем гораздо лучше подготовлены, — заявила Касси. — Нас к тому же будет шестеро. Кроме того, мы захватим с собой все оружие, какое только найдем.
— Шестеро? — переспросил я, удивляясь тому, что меня включили в число участников этого безумия, даже не спросив моего согласия. — Лично я туда спускаться не собираюсь!
Кассандра посмотрела на меня таким равнодушным взглядом, как будто ей было абсолютно все равно, стану я спускаться внутрь пирамиды или нет.
— Ну хорошо, нас пятеро, — надменно заявила она.
— Ты говорила мне, что я ничего не понимаю? Да это вы ничего не понимаете! — Я поочередно посмотрел на своих собеседников. — Эти ужасные существа умудряются за какие-нибудь несколько секунд расправляться с профессиональными убийцами, а вы, по-вашему, сможете от них отбиться, да? Вы не протянете там, внизу, и двух минут.
— А ты разве не говорил, что они боятся огня и яркого света? — спросил Клаудио.
Он к тому моменту начал обыскивать самую близкую к нам походную палатку.
— Да, это верно. Но если ты думаешь, что пара факелов поможет тебе спастись, то лучше об этом забудь.
— Пара факелов, наверное, не поможет, — сказал аргентинец, вылезая из палатки, — а вот это еще как поможет.
Он вытянул вперед руки и показал всем бенгальские свечи, которые он, видимо, нашел в палатке.
— Не тешь себя иллюзиями, — мрачно произнес я. — Эти бенгальские свечи горят менее одной минуты.
— А мы возьмем с собой еще и фонарики! — заявила Валерия. — Морсего к нам даже не приблизятся. Кроме того, мы не собираемся торчать там до самого вечера. Просто спустимся и почти сразу же поднимемся.
— Нет, Валерия, — зловеще пробубнил я. — Спуститесь и почти сразу же погибнете.
Вопреки всем моим попыткам заставить их образумиться четверо ярых исследователей упорно настаивали на своем и не хотели даже слушать моих зловещих предупреждений и увещеваний.
Они заявили, что не могут покинуть этот заброшенный город, не убедившись в существовании, как они выразились, «золотого зала», не выяснив, действительно ли в нем имеется статуя, и не прихватив с собой какую-нибудь из табличек. А еще они утверждали, что данное открытие привнесет смысл в смерть тех, кому здесь повезло меньше, чем нам.
Даже когда я, пытаясь их отговорить, напомнил о груде черепов и костей, которая практически полностью скрывала статую (если там вообще имелась статуя), это лишь усилило их воодушевление и они начали выдвигать новые, чаще всего весьма нелепые, предположения относительно того, зачем морсего складывали трупы убитых ими людей в одну огромную кучу.
