Финстер присмотрелся внимательнее. Неуверенно протянул руку к серебряному ключу, прекрасно сознавая, что ему запрещено вступать в непосредственный контакт со святыми реликвиями. Его пальцы приближались к ключу. Это был единственный способ узнать наверняка. Единственное средство. Внезапно преодолев остатки страха, Финстер накрыл ладонью ключи. И тут это произошло. Он словно взорвался, превратившись в бешеный ураган. Из его груди вырвался крик — проникнутый не болью, а яростью. Финстер понял, что его провели. Ибо на золотом ключе, полустёртое, но все еще различимое, виднелось клеймо: «585».
Развернувшись, Финстер распахнул дверь. Его встретил огненный шар, взметнувшийся вверх, устремивший к потолку багрово-алые щупальца. Все подземелье было объято пламенем. Горящие холсты наполнили помещение маслянисто-черным грибовидным облаком; жар накатывался волнами, плавя бронзовые скульптуры. Взорвалась последняя зажигательная бомба, разбрасывая вокруг подобный напалму гель, который тотчас же воспламенил все, что могло гореть. Рев пламени был оглушительным, но даже он не мог перекрыть нечеловеческий пронзительный вопль, сорвавшийся с уст Финстера.
ГЛАВА 36
На Буша было страшно смотреть. Симон и Майкл, как могли, перебинтовали ему руку и обработали рану в плече. Буш неуклюже стоял, опираясь на капот лимузина, однако настроение у него было лучше некуда. Он остался жив, и сейчас это являлось главным.
— Гм, вижу, вам все же удалось их стащить, — едва слышно промолвил он.
Симон молча кивнул, с восхищением разглядывая ключи. Священник почтительно держал их на ладони так, словно они были стеклянными и могли рассыпаться от одного неосторожного дуновения.
— Все оказалось так просто…
— Да.
— Господа, нам пора трогаться в путь, — вмешался Майкл. Но Буш продолжал смотреть на ключи, не в силах оторваться.
— Можно?
Осторожно, очень осторожно Симон положил ключи ему на ладонь. Они оказались больше размерами, чем предполагал Буш, и на вид самыми обыкновенными. Он ожидал, что, прикоснувшись к ним, ощутит божественное просветление, если можно так выразиться, что с ними в него войдет Господь, однако ничего подобного не произошло. На самом деле Буш лишь удивился, что такие маленькие предметы могут иметь столь огромное значение в общем порядке вещей. Майкл рисковал всем: свободой, жизнью — ради того, чтобы получить назад эти два куска обработанного металла. И Буша поразило не то, символом чего являлись ключи, а то, какой силой они наполняли сердце. Вера в неосязаемое, такая могущественная, что люди готовы ради нее воевать, умирать, жертвовать всем. И движет ими надежда, убежденность в том, что обещанное сбудется. Это было настоящее чудо, чудо веры, которое Буш прекрасно понимал, однако до настоящего момента не мог испытать в полной мере. Но сейчас он почему-то не сомневался, что все будет хорошо.
— Пошли скорее. — Нетерпение Майкла нарастало.
Буш вернул ключи Симону, и тот, плотно завернув их в кусок бархата, убрал в карман. Буш ощутил прилив блаженного облегчения. Несмотря на все, через что им пришлось пройти, они с Майклом возвращаются домой.
* * *
Стеклянные двери библиотеки распахнулись. Огонь вырвался наружу. Огромный каменный особняк превратился в преисподнюю. Оконные стекла лопались от жары, и из проемов вырывались языки пламени, озаряя ночную темноту. В небо поднимались густые клубы дыма. Одинокая фигура, выпрыгнув из огненной бури, устремилась к троим друзьям, стоявшим у лимузина. Подобно злобному хищному зверю, она в считанные мгновения преодолела две сотни ярдов.
— Вы ничего никому не вернете! — Казалось, рев донесся ото всюду, и не успели они опомниться, как Финстер уже стоял перед ними.
От его одежды остались одни обугленные обрывки, что резко контрастировало с его телом. Чистая и гладкая, его кожа не была испорчена ни ожогами, ни хотя бы красным пятном, что было совершенно невозможно для человека, только что выбежавшего из раскаленного до тысячи двухсот градусов[41] горнила.
Майкл решительно шагнул вперед, готовый к бою.
— С чего ты взял…
Однако не успел он договорить, как Финстер едва заметным движением кисти отправил его на землю.
— Я обреку тебя на такие страдания, о которых ты даже не подозревал…
— Ты дал мне слово, — простонал распростертый в траве Майкл.
— Я разговаривал не с тобой. — Финстер повернулся к Бушу. — Святой… защиты… больше… нет! — проревел он, обращаясь к раненому полицейскому.
Буш судорожно съежился, тщетно пытаясь бежать. Скользнув по капоту лимузина, он рухнул на землю, и его простреленное плечо, по ощущениям, разбилось на тысячу осколков. Ему удалось сдержаться и не издать ни звука, однако мысленно он испустил леденящий душу крик. Сбылся кошмар, мучивший его во снах: он горел, его тело пылало, однако пламени не было. Он снова оказался на шхуне своего отца; огненные языки плясали но палубе, бежали вверх по ногам, жадно лизали туловище. Буш опять превратился в беспомощного ребенка, бессильного перед лицом чудовища. Полицейский повалился в траву, корчась в невыносимых муках.
— Прекрати! — крикнул Майкл, поднимаясь на ноги.
— Отдай… мне… ключи! — Финстер сверлил взглядом Майкла; его голос был таким же жутким, как и зарево, поглотившее каменный особняк.
Глаза Финстера оставались холодными, мертвыми, черными, словно глубины океана. Майкла охватил бесконечный страх, не только за себя и за Мэри, но также за Буша, за Симона, за всех людей. Он повернулся к священнику, растерянный, требуя ответа. Симон выразительно покачал головой.
— Отдай ключи, или я заставлю страдать всех, кого ты знаешь и любишь, — прорычал Финстер.
— Ни за что! — выкрикнул Симон.
Майкл беспомощно смотрел на Буша, который метался в сырой траве, извиваясь, шлепая себя ладонями по лицу, отчаянно пытаясь сбить невидимое пламя.
— Нет! Остановись! — воскликнул Майкл, не в силах вынести страдания своего друга. — Если я верну тебе ключи, ты обещаешь, что прекратишь вот это? Даешь слово, что не заставишь страдать…
— Никакого слова я тебе не дам! — взревел Финстер.
— В таком случае и ты от меня ничего не жди, — почти беззвучно прошептал Майкл, понимая, что своими словами подписал другу смертный приговор.
Собрав остатки сил, заговорил Буш:
— Майкл, не вздумай ни о чем с ним договариваться!
— КЛЮЧИ! — Финстер остановился перед Майклом лицом к лицу; от его жаркого дыхания к горлу Майкла подступила тошнота.
Буш, корчась, откатился в сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
