Пойду я, светает...
*****
На улице посвежело. Серый рассвет занимался розоватой зарей, всё молчало, и только едва живой ветерок колыхал листву на деревьях.
Я открыл калитку. Машина никуда не делась, и стояла на том же месте. Я даже удивился.
Похлопал по карманам куртки, потом по брюкам, но ключ обнаружился вообще в нагрудном. Как так?
Открыл дверь, закинул рюкзак на пассажирское, и сам плюхнулся в кресло. Поворачивая в замке ключ, широко зевнул, снова захотелось спать. Мотор завёлся с полоборота, и я, не дожидаясь пока он прогреется, воткнул реверс и выкатился на дорогу. Ещё один плюс этого автомобиля — практически полная бесшумность. Особенно в сравнении с уазом. Мотор работает очень тихо, и если не газовать в пол, то когда тихонько едешь, шуршание шин почти заглушает работу двигателя. И это на таком древнем автомобиле. Печка греется тоже не хило; едва отъехал от дома, как из дефлекторов потянуло теплым воздухом, конечно сейчас не зима, но даже летом, и даже на лачетти, такого я никогда не наблюдал. Жаль погреться не вышло, стёкол нет — выдувает, да и поездка быстро закончилась, — буквально через три минуты я уже парковался на свободное место возле ангара.
Поздоровавшись с охраной — заспанные молодцы широко и заразно зевали, я прошёл сразу к самолету.
— Где тебя черти носят? — накинулся дед, — на сколько вылет назначен? Ты на часы смотрел?
Пять ноль пять. — щелкнул я кнопкой телефона. Всего на пять минут опоздал.
— Ладно тебе дядь Саш, пять минут погоды не сделают, хорош ворчать, полетели уже. — не обращая внимания на его злобную физиономию, я представил что как только поднимемся в воздух, побалуюсь кофейком из терсмоса, и мне сразу полегчало.
— Вот, тебе передать просили. — протянул он квадратный кожаный кофр.
— Чего это? — приняв передачку, я поставил коробку на землю и открыл крышку. Внутри лежал фотоаппарат со здоровенным объективом.
Нифга себе.
Никоновский телевик с серьёзным фокусным расстоянием, да ещё и с системой стабилизации. Очень хорошая машинка, я никогда такой даже в руках не держал, и сейчас прямо папарацци себя почувствовал. Берегись бандиты.
Если для непосвящённых объяснять: снимая таким объективом, ты как в трубу подзорную смотришь. Причём не в какой-нибудь турист пять, или подобный ширпотреб, а во что-то куда более мощное и габаритное.
Тут даже и подлетать близко не нужно, достаточно держать ту же дистанцию что и в прошлый раз.
Сложив всё обратно в кофр, я занял своё место в кабине, и не дожидаясь взлёта, достал термос. Пить пока не буду, но пусть на виду стоит, настроение поднимает.
Надо бы конечно карту открыть, прикинуть где могут находиться караванщики, но это может и подождать, когда взлетим ориентироваться станет проще — сверху видно всё, можно сразу и отсечки делать.
Дядя Саша закрыл двери, прошел за штурвал, завел двигатель, и минут пять чего-то там колдовал.
Но вот всё наконец позади, самолет бодро пробежал по полю, пару раз подпрыгнул, оторвался от земли и ровно-ровно загудел.
Напоминать пилоту о маршруте я не рискнул, во-первых это уже обсуждалось, а во-вторых дядя Саша далеко не дурак, и в вопросах навигации соображает куда лучше.
Лучше пока разберусь с техникой.
В принципе ничего сложного, система плуг энд плэй, — называется включил и играй, в моём случае снимай. Когда-то я увлекался фотографией, первый фотоаппарат мне подарили еще до школы, «Смена 8 м» назывался, простенькая камера без всяких наворотов, с совсем небольшим ломовским объективом. Потом были другие, гораздо более серьёзные аппараты, но тот, первый, я запомнил очень хорошо. Выдержка, диафрагма, ручная перемотка, пленки, бачки, кассеты, проявитель, закрепитель — и как итог бессонная ночь перед фотоувеличителем.
«Вот, я напечатал, смотри мама!» — гордо хвалился я серыми, полузасвеченными фотографиями перед родителям.
Ну а здесь всё иначе. Навелся, приблизил как надо, и знай себе щелкай. Хоть сто, хоть тыщу раз, умная коробочка всё стерпит.
Ладно, с этим всё понятно, батареи на максимуме, пару контрольных кадров для истории сделаны, — время пить кофе.
— Чего, и не угостишь даже? — обижено буркнул дед.
— Почему же? — якобы удивился я, хотя угощать конечно же не собирался, — Вот, наливаю как раз, пей, дядя Саша на здоровье.
Чашка была одна, она же крышка от термоса, а пьет он долго, смакуя по-стариковски, так что пока напьется, мы уже и прилетим. Даже если они остановились на ночлег сразу как стемнело, ходу нам всего минут двадцать, пять уже летим, а там и не до кофе будет.
Небо чистое, солнце ещё не мешает, видимость отличная, на горизонте никого.
Достаю бинокль и прикладываясь к окулярам, прохожусь ещё раз, уже вооруженным взглядом.
На открытом пространстве пусто, а спрятать такую ораву в чахлых кустах вдоль реки нереально, и значит остановились они совсем рано, и мы просто пока не долетели.
Дядя Саша, одной рукой придерживая штурвал, неторопливо отхлебывает из крышки термоса.
— Километров пятьдесят уже отмахали. — говорит он.
Если прикинуть что двигались они часов до десяти, — так чтобы лагерь засветло поставить, значит от того места где мы их видели, могли удалиться километров на восемьдесят. То есть вот-вот должны показаться на горизонте.
Я снова прильнул к окулярам.
— Может от реки подальше уйдем? — передавая мне крышку, дядя Саша взялся за штурвал обеими руками.
— А смысл? — не понял я.
— Ну вдруг они разведку вперед отправили, а те засели в кустах где-нибудь, и в нас из пулемёта прямо сейчас целятся?
Ну да. Наверное он прав.
— Хорошо, давай по твоему сделаем, бережёного бог бережёт. — соглашаюсь я, и дед слегка корректирует курс.
Много машин у реки конечно не спрятать, а вот парочку, или даже пяток, — запросто.
Летим ещё десять минут, но горизонт всё так же чист. Начинаю сомневаться и достаю карту. Вот лента реки, цепь невысоких, но отмеченных возвышенностей. Всё верно, но каравана нигде нет.
От бинокля не отлипаю вообще, башкой кручу во все стороны, и через какое-то время замечаю смутные очертания города.
— Разворачивай! Где-то мы их пропустили! — в голову лезут всякие нехорошие мысли — что если они ехали всю ночь, и уже возле станицы, а я каким-то непостижимым образом умудрился их не заметить?
Судорожно напрягаю мозг, но ничего не вспоминается, взлетели, развернулись над селом,
