в лаборатории был спрятан василиск — опаснейшая тварь, прожившая сотни лет. Несколько авроров пострадали в бою, но их удалось спасти, к счастью, там были травмы и переломы, но он никого не успел укусить. А вот профессора задержать живым не удалось — он был слишком опасен, пока контролировал это чудовище, потому мощным заклинанием он был смертельно ранен, а тот проклятый предмет — уничтожен. И только после этого призрак исчез, а аврорам удалось сразить василиска.
— И всё-таки, что это была за вещь, с которой даже профессор ЗОТИ не смог справиться, — после молчания спросил Моррис. — Какой-то ужасный проклятый артефакт?
— Наверное. Точно мы уже никогда не узнаем — от него почти ничего не осталось после огня. Но кое-какие предположения у нас с друзьями есть. Помните, я рассказывала, что параллельно нападениям на учеников множество неприятностей происходило с Гарри Поттером — да, тем самым. Так вот, после того, как я попала в лазарет, и ещё не пришла в себя от всех этих лечебных заклинаний и зелий, с ним опять что-то стряслось — не помню, то ли стул под ним рассыпался, то ли дверью ударило в лицо. Неважно, главное, что в результате у него случился стихийный выброс магии — вы уже понимаете, что это такое и что вызывают такие вспышки обычно сильные эмоции? — уточнила она, обведя взглядом собравшихся. Почти все понимающе закивали, даже Кайнетт для виду поддержал их. — В тот раз он, должно быть, решил, что рядом тот же преступник, из-за которого я оказалась в больнице, и в итоге вышел из себя. Он вызвал что-то вроде взрыва или волны телекинеза, и смог застать врасплох и уронить на пол того, кто вредил ему, скрываясь под невидимостью, а Рон поймал это существо. Как оказалось, за ним почти полгода неотступно следовал домовой эльф.
— Как?!
— Не может быть?!
— Да, да, да, для нас, особенно для Рона, это стало таким же шоком, — успокаивающе подняв руки, произнесла ведьма. Она могла понять реакцию волшебников, особенно полукровок, лучше знакомых с магическими существами. — Но факт был неоспорим.
— Но как такое вообще может быть? Как эльф мог осознанно навредить волшебнику? — озвучил общее недоумение Макэвой.
— Это был парадокс, — подняв палец вверх, с важным видом объяснила Грейнджер. Хотя вряд ли её кто-то понял. — Почти невероятный парадокс мышления. Понимаете, когда двенадцать лет назад Сами-знаете-кто вел свою войну, эльфам пришлось особенно тяжко — его сторонники обращались с ними, как с грязью, наказывали, унижали, даже убивали за нерасторопность. Некоторых, особенно старых, это вполне устраивало, а вот другие надеялись на лучшее. Когда благодаря Поттеру Сами-знаете-кого не стало, многие были в восторге, а Гарри стал для них настоящим кумиром. Короче говоря, именно один из таких эльфов, но служащий чистокровной семье, которая сочувствовала Понятно-кому, узнал, что в этом году глава семьи собирается подбросить в школу некий очень опасный темный артефакт. А когда эльф попытался что-то возразить, упомянув, что Гарри тоже окажется в опасности, тот волшебник велел его наказать, а после отдал прямой приказ — даже не пытаться как-то помочь Поттеру. И вот тут начинается самое интересное, — щелкнув пальцами Гермиона привлекла их внимание к самой, по её мнению, важной части. Она явно гордилась тем, что разгадала эту загадку. — Эльф не может причинить вред волшебнику и подвергнуть опасности весь свой народ. А тот эльф при этом никак не мог помочь Поттеру, ведь его останавливал прямой приказ хозяина. И тогда он решил, что должен остановить Гарри. Если он будет вредить ему, чтобы выгнать из школы домой — подставлять под удар, подбрасывать записки с угрозами, то он не нарушит приказ хозяина, ведь он не помогает, а совсем наоборот. Но если тем самым он спасет волшебника от ещё худшей участи, например, оказаться проклятым или одержимым, то он в итоге помогает ему, даже причиняя некоторый вред. Человеку бы не пришло подобное в голову, но эльфы — не люди и мыслят иными категориями верности и долга. Потому он был в отчаянии, когда Гарри, упорно не понимая намёков, не желал покидать школу, вместо этого наоборот, налегая на уроки по магической защите. В конце марта, когда ребята его схватили, эльф согласился ничего не делать, если они смогут сами найти и уничтожить артефакт. Но в итоге мы смогли лишь отыскать его, а уничтожили ту тетрадь авроры. Но этого ему оказалось достаточно.
— А как вообще она попала в Хогвартс? Ведь все говорили, что в прошлом году на вокзале велась очень строгая проверка.
— Да, но всерьёз проверяли только учеников. Понимаете, если, допустим, отец какого-нибудь второкурсника прошел на вокзал, спрятав при себе эту вещь, а потом, прощаясь, передал её сыну и велел, опять же допустим, оставить где-нибудь в коридоре, где её найдет какой-нибудь первокурсник. Желательно с Гриффиндора… А потом в школе можно устроить внезапную проверку, и когда выяснится, что там у кого-то в спальне вот так просто хранится опаснейший темный артефакт, а старосты и учителя даже и представления не имеют, что может произойти в любой момент… В общем, проблемы были бы и у любого факультета, и у деканов, и у самого директора. Но вот здесь что-то пошло не по плану. Я не знаю, возможно, профессор Локхарт первым нашел эту тетрадь, а возможно, конфисковал у кого-то из младших опасную вещь, либо ему принес её какой-то сознательный ученик. Возможно, даже тот самый, кому её поручили, попытался отделаться от задания таким вот образом. Хотя, конечно, вряд ли… Но в итоге она оказалась у него. Может быть, он думал, что сможет справиться с живущим в ней духом. Может, он не понял опасности, пока не стало слишком поздно. Однако, так или иначе, через два месяца он уже полностью ей подчинился и начал нападать на учеников и вытягивать у них магическую силу — опять же, возможно, питая ей призрака внутри той вещи, этого я не знаю точно.
— А кто был тот волшебник? Эльф вам рассказал?
— Ему было запрещено. Но он поступил умнее. На прошлой неделе на вокзале, когда ученики вернулись с занятий, он просто появился рядом со своим хозяином, но так, чтобы мы это заметили. Что-то передал, вероятно, какое-то сообщение, а потом просто исчез, тот ничего и не заподозрил.
— И кто же за всем этим стоял?
— Извините, но я не могу вам сказать, — разведя руками, ответила Грейнджер. — Прошу прощения, но я не хочу наговаривать на человека, когда у нас на руках нет никаких доказательств. Слова эльфа суд не примет, а больше у нас ничего и нет.
