со всеми, кого не было на совете? – уточнил Андрей.
– Только с половиной. Само собой, все они отрицают какую-либо связь с «Новым светом».
– Надеюсь, вы понимаете, что это лишь слова, мистер Лорес.
– Которые не значат ровным счетом ничего, – добавил Брей. – Мы не знаем, кто еще мог примкнуть к Вениамину, а раз так – все, кто лично не присутствовал на совете, могут оказаться его сторонниками.
– Это больше пятисот домов… – ошеломленно отозвался мистер Лорес.
– Значит, все эти пятьсот домов – наши потенциальные враги, – буркнул Брей.
Когда я беззвучно вошла в холл, Нейк стоял дальше всех, опершись двумя руками о большой стол, и хмуро разглядывал сразу несколько голограмм. Самой большой и крупной из них оказалась объемная схема зала Конгресса, а рядом с ней светились списки с длинным перечнем имен. Голова, как и правое плечо Нейка, была плотно перевязана бинтом. У Карла Багговута, что стоял рядом с ним, я не заметила никаких ранений, хотя едва ли он выглядел свежее. С другой стороны стола, скрестив руки на груди, стоял Андрей. У меня отлегло от сердца, когда у него я тоже не обнаружила никаких травм, кроме рассеченного виска и багрового кровоподтека. Алик сидел неподалеку, не вслушиваясь в диалог, копаясь в голограмме своего браслета и, вероятно, продолжая слать мне сообщения. Мистер Лорес, которого я заметила в последнюю очередь, оказался не кем иным, как одним из семи судей и председателем Конгресса. Именно он с наибольшим пристрастием допрашивал меня накануне и, по иронии, был первым, кто меня заметил.
Голоса стихли, когда я замерла на входе, не решаясь пройти дальше. Андрей повернулся в мою сторону вслед за Лоресом и Бреем. Он дернулся вперед, но остановился. Его глаза вспыхнули и тут же погасли, когда, заметив меня, Алик подскочил на месте и в несколько шагов оказался рядом. Он обнял меня, не сказав ни слова. Я уткнулась ему в плечо и попыталась не расплакаться. На несколько мгновений мне даже показалось, что мы вновь в Диких лесах в доме Брея после того, как герцог вытащил нас с Андреем с Мельниса. Алик обнимал меня так, будто последних двух месяцев не было вовсе, а вместе с ними – моего побега из Диких лесов, жизни на Тальясе, обрушения Конгресса…
Я непроизвольно зашипела, когда Алик сильнее притянул меня к себе и по спине прокатилась обжигающая волна боли.
– Прости, – прошептал он, отстранившись. Его лицо перекосило, будто по нервным каналам боль передалась и ему, – я не хотел…
– Все в норме, – я слегка сжала его руку.
– Как самочувствие? – поинтересовался Нейк. Его бледно-голубые глаза смотрели на меня с непривычной мягкостью и почти что отцовским беспокойством.
– Кажется, это я должна у вас спросить, – неуверенно пробормотала я, переведя взгляд на его перебинтованную голову.
– Ерунда, – вновь нахмурившись, отмахнулся Брей. Он указал на голограмму Конгресса. – По сравнению с этим – все ерунда.
– Что с Конгрессом? – тихо уточнила я у Алика. Он все еще придерживал меня, пока я медленно передвигала затекшими ногами на пути к ближайшему свободному сиденью. Пристальный взгляд Андрея я чувствовала спиной, но намеренно не смотрела в его сторону.
– Весь верхний этаж разрушен, – так же тихо ответил Алик. – Повезло, что зал заседаний находился там, если бы взрывы произошли несколькими этажами ниже, обрушения были бы куда страшнее.
– Я не помню… – я растерянно осмотрелась по сторонам, – не помню, как все закончилось. Я видела, как обрушилась крыша, один из сколов летел прямо на Кристиана и Андрея, а потом… что-то случилось… и со сводами. Кристиан что-то сделал с ними?
Алик посмотрел на меня и сглотнул.
– Это был не Кристиан. Это…
– Рад, что вы пришли в себя, мисс… Эйлер, – кивнув, вклинился мистер Лорес, когда я села, – каждая спасенная жизнь для нас сейчас на вес золота.
Когда он допрашивал меня на суде, я едва стояла на ногах, трясясь от страха. А теперь, без белоснежной судейской мантии и вблизи, он выглядел так беспомощно и потерянно, так… по-человечески, будто это и не он вовсе долгие годы решал чужую судьбу, выносил приговоры, голосовал за казнь Марка Крамера. Будто не в его руках была сосредоточена власть над всем Конгрессом.
– Много погибших? – я перевела взгляд с него на Брея.
– Чуть меньше половины, – сухо ответил Нейк, – если считать тех, кого еще не нашли под завалами.
По спине пробежала холодная дрожь. На заседании Конгресса вживую присутствовали более тысячи человек, а значит, общее число погибших…
– Мы еще не знаем точной цифры, – словно прочитав мои мысли, тихо добавил Алик. – Надежда еще есть.
– Кто погиб? – севшим голосом спросила я. – Неужели Кристиан, Изабель…
– Изабель даже не ранена, Питер успел ее вывести. С Кристианом тоже все в порядке.
Я перехватила его за руку.
– Твоя семья?
– Как мило, что ты печешься о них после того, что они с тобой сделали, – побледнев, без капли иронии прошептал Алик. – Отец в норме, Муна ранена, но будет в порядке.
Алик отвел глаза, словно избегая моего взгляда.
– Алик, ты не умеешь врать, в этом мы с тобой похожи, – я еще раз внимательно оглядела холл. – Питер. Где Питер?!
– Питер не пострадал, – сухо ответил за него Андрей. – Но его сестра погибла.
– Я думала, он вывел семью еще до обрушений…
– Кьяра была у выхода, когда произошел обвал. Муна была там же, но чуть дальше, ей повезло, – севшим голосом добавил Алик.
– Жертв много и будет еще больше, когда разгребут завалы, – тихо заключил Карл Багговут, – нам нужно быть к этому готовыми.
Умиротворяющий плеск волн был слышен и здесь. Теплый морской ветер приносил свежесть и соль с океана, раздувал шторы и бродил по комнате, словно был еще одним невидимым гостем. В залитом солнцем холле слова Карла Багговута прозвучали неправильно, жутко. От них веяло холодом.
– Самый страшный теракт в лиделиуме за сотни, если не тысячи лет, – пробормотал мистер Лорес, коротко взглянув на меня и переведя потерянный взгляд на Брея. – Мы и представить не могли, что в наши дни может произойти что-то подобное.
– Для «Нового света» это был самый короткий и легкий путь, – сказал Андрей, ткнув пальцем в карту. – К тому же они учли ошибки Константина Диспенсера. Когда-то мир выстоял против него, потому что объединился. Теперь же, уничтожив Конгресс, посеяв в лиделиуме хаос, «Новый свет» нас обезглавил. И пока, вместо того чтобы готовиться к войне, мы будем зализывать раны, Вениамин и его приспешники нанесут настоящий удар.
– Армия в Серой зоне, – догадался Алик.
Андрей кивнул.
– Но что им нужно? – пробормотал мистер Лорес.
– Очевидно – уничтожение лиделиума, – ответил ему Карл Багговут.
– Для чего?! Чего они добиваются?
– Судя по тому, что мы видели в Конгрессе, «Новый свет» – сборище безумных фанатиков, – с досадой огрызнулся граф.
– Ничего подобного, – буркнул Брей. – Коалиция Нозерфилда вовсе не безумна.
– Тысяча смертей – небольшая плата за жизнь миллиардов, так он сказал, – призналась я.
– Кто? – резко оглянулся Нейк.
– Вениамин Нозерфилд.
Андрей вздернул голову.
– Ты видела Вениамина?
– Да, – я невольно сжалась под пристальными взглядами всех остальных, – он был в Конгрессе, когда все началось. Не физически, разумеется…
– Он говорил с тобой?! Что он сказал?
«Правда отбрасывает длинные тени, но они всегда там, где свет. Все так, как она говорила. Столько лет… мы ждали встречи с тобой столько лет».
Меня передернуло.
– Больше ничего, – сглотнув,
