со всеми делами там – ему нужно было поджечь своё кафе и доказать, что это сделал кто-то другой. Всё это – необходимо для того, чтобы исполнить нашу общую мечту и умереть.
Мы сказали ему, что подождём. И в тот же день покинули румынскую столицу. Когда он нас хватится – уже не сможет нас найти. По крайне мере, быстро. А когда он справиться – всё будет уже кончено. И это счастье, которое не поддаётся словам – выше всякой радости и наслаждения – наконец-то освободиться, и от жизни, и от него. На этот раз – навсегда.
Приехали мы на рассвете. Ещё даже не проснувшись, ей захотелось снова повидать знакомые места – как будто не успеет ещё на них насмотреться.
– А ты боишься, что мы встретим моего жениха? – спросила она, не раскрывая глаз, протягивая руку за чашкой кофе на столе.
– Нет. С чего бы это? Я ведь оставил ему столько денег, что он должен обнять и расцеловать меня при встрече. Я ведь друг семьи.
– Ну, он у меня и правда не очень ревнивый. Зато я точно знаю, что он любит меня.
– Я понимаю.
– И всё же, тебе не стоит быть настолько самоуверенным. Он ведь не знает, что было между нами. Ещё может и разозлиться.
– А что было между нами? Кажется, я что-то упустил.
Она ничего не ответила. Я стукнул себя по лбу и улыбнулся:
– Прости старого дурака. Конечно, было. Но он ничего и не узнает, если ты вдруг не захочешь ему рассказать.
– Ничего я ему не скажу. Если честно, то я уже жалею обо всём. Я согласилась слушать твою историю, а больше ничего в мои обязанности не входило.
Она замолчала. Я тоже больше ничего сказать не мог.
Наши планы, если таковые когда-либо существовали, нарушил этот мерзавец. Он установил на нас датчики слежения, а мы их даже не заметили. Вот урод – даже я не мог предположить, что он дойдёт до такого. Как же жаль, что избавиться от него – невозможно. Когда же всё это уже кончится?!
– Нет, я вовсе не обижаюсь на вас, что вы бросили меня одного.
Прекрасный вид из окна. Всё это – под прекрасное вино на крыше ресторана. Я думаю, что было, если бы я сбросил его отсюда? Вероятно, через пять минут подымится на лифте и снова будет тянуть свою волынку.
– Но, пожалуйста, больше так не поступайте. Все эти слежения и погони – меня жутко утомляют.
– Что, покончил уже со своими делами?
– Почти, но остальное от меня уже не зависит. Можешь считать, что да – я полностью готов к нашему последнему путешествию. Ты ещё не успел рассказать самое главное? Надеюсь, что нет – я очень торопился.
– Только тебя и ждал – только тебя…
– О, я так рад!
– На самом деле, я уже закончил историю. Видимо, у тебя остались ещё какие-то дела, потому что со своими я уже покончил.
– Что?! Может, всё дело в неоплаченном счёте в ресторане… – задумался этот мерзавец.
– Постой, когда это ты успел всё рассказать?! Сам же сказал, что ещё не всё, а теперь говоришь, что закончил. И почему я не слышала тогда эту историю?!
Мерзавец просиял.
– Я ведь насквозь вижу все твои подлые лживые мысли, дорогуша. Всегда знал, что ты будешь оттягивать этот момент до последнего. Но вот, я здесь, и самое время начинать.
– Это грубо. И мне ведь всё приходится терпеть. Тебе ведь так не терпится умереть – а может, мне просто ничего не рассказывать, подождать тысячу лет и начать всё заново, чтобы ты хоть на пару веков перестал чувствовать себя пупом вселенной.
– Какой же ты ненадёжный. А главное – такой обидчивый. Ну давай, подождём ещё тысячу лет, пока ты привыкнешь к моему характеру. А ведь я к твоему привыкал ещё дольше – уж можешь мне поверить.
– Ну, кончайте уже! Ссоритесь, как какие-то старики. А обо мне хоть кто-нибудь из вас вспомнил?! Какие тысячу лет?! Чего вы ждать-то столько будете?! Вы, может, и забыли, но люди столько не живут. А я, может, тоже хочу услышать конец истории.
– Я могу сам её для тебя закончить, – предложил этот мерзавец, – а вот он – пускай обижается на меня за это три века, затем три века не будет даже вспоминать обо мне, а уж через тысячу лет – соберётся снова рассказывать свою историю.
Это было последней каплей. Я встал и вышел из-за стола. А потом, вообще из ресторана. Тысячу раз убил бы этого мерзавца – даже сотни тысяч – по сотне раз за каждый случай, когда он убивал меня или выкидывал нечто подобное. Тысячу раз смотрел бы, как он исчезает. Но, если я и правда хочу поскорее завершить свой жизненный путь – то всё же, рано или поздно, эта история должна быть закончена. Вот только, смогу ли я это сделать, зная, что одна её часть будет вылетать из моего рта, а другая – из его.
Мне стоило какое-то время побыть наедине с собой, чтобы вспомнить самую неприятную часть моего рассказа. От того, что о завершающей и самой ужасной части своей истории я буду говорить не один – мне становилось ещё хуже. Но разве я мог что-либо здесь изменить?! Нет, только смириться с тем, что было. Вспоминать и рассказывать об этом – значит заново переживать всё, что было. Многие на моём месте уже давно сошли бы с ума.
Эти двое даже и не думали меня искать. Всё правильно – я сам найду их, если захочу. Без своих датчиков – его навыки слежения уже устарели и никуда не сгодятся. Я нашел их в отели, о котором подумал, что именно в нём она захотела бы остановиться на эту ночь. Это её родной, но почему бы нам и не переночевать в самом лучшем номере самой дорогой гостиницы. Номер для троих президентов. Но внутри я встретил только своего бессмертного брата-мерзавца, отдыхавшего в мягком кресле у окна с видом на пляж.
– Если ты хочешь, чтобы я извинился – я могу, мне не трудно, – сказал он, – притом самым искренним образом. Вот только девушку ты выбрал себе не по характеру. Ты бы только видел, как она разозлилась на твою выходу.
– Мою выходку?! Это ты всё подстроил и нарочно мне испортил!
Я подошел к нему вплотную и схватил так, будто собирался придушить.
– Эй, я же сказал, что извиняюсь.
