После рождения сына Владимир Иванович уехал на два года в заграничную командировку, побывав в Италии, Германии, Франции и Швейцарии. Он проводил исследования в химических и кристаллографических лабораториях, принимал участие в геологических экспедициях, знакомился с новейшей научной и философской литературой. В Англии молодой ученый был избран членом-корреспондентом Британской ассоциации наук.
Вернувшись в Россию, Вернадский занял должность приват-доцента на кафедре минералогии Московского университета. В 1897 г., после защиты докторской диссертации по кристаллографии, он стал профессором. Через год у Вернадских родилась дочь Нина, впоследствии избравшая специальность психиатра.
В начале ХХ в. в печати появились первые публикации ученого по философии и истории науки. Оказалось, что вроде бы частные исследования о кристаллах можно связать с общими представлениями о мире и проблемами пространства-времени. Минералы для Вернадского были отражением и продуктом геологической истории, а живое вещество – частью Земли и космоса. За главным ему виделось общее; за фактами – выводы; за обобщениями – живая природа и познающий ее человек. Не случайно сам ученый говорил: «Философская мысль играет огромную, часто плодотворную роль в создании научных гипотез, дает много ценного для роста знаний и теории».
Слияние естественных наук и философии определялось для Вернадского тем, что он, по сути, практически никогда не ограничивал пределы своих исследований. И не только умело использовал научные факты, но еще и фантазировал, выдвигая оригинальные концепции и находя в них общие закономерности. Например, именно в наши дни ученые и философы стали глубже осознавать и ценить учение Вернадского о биосфере как целостной системе, о роли живого вещества и разума на планете, о симметрии и диссимметрии в природе, о геологическом и биологическом пространстве-времени.
В 1906 г. Вернадский был избран членом Государственного Совета от Московского университета. Два года спустя он становится экстраординарным академиком. С этого времени стали публиковаться отдельные части его фундаментального труда «Опыт описательной минералогии», во многом актуального и сегодня. И все же полностью посвятить себя научной и преподавательской деятельности Владимиру Ивановичу не удалось. Тому помешали внешние причины. В 1911 г. университетское руководство издало приказ о запрещении студенческих демонстраций. Аресты студентов вызвали резкий протест в научной общественности. Более 120 педагогов университета в знак протеста подали в отставку, в их числе были крупнейшие ученые – П. Лебедев, К. Тимирязев, В. Вернадский, Н. Зелинский.
Следствием этих событий стал переезд Вернадского в 1911 г. в Петербург. Здесь он занялся реорганизацией Минералогического музея Академии наук, продолжив в то же время радиологические исследования, а также изучение закономерностей газового дыхания Земли.
В 1917 г. здоровье Вернадского резко ухудшилось. Врачи обнаружили у него туберкулез, что заставило ученого уехать на Украину. В годы пребывания в Киеве, а затем в Полтаве, Харькове, Симферополе Вернадский разрабатывал основы учения о геохимической деятельности живого вещества. Он участвовал в создании Украинской академии наук и даже был избран ее первым президентом. Несмотря на приглашение английских коллег эмигрировать в Британию, он принял решение остаться на родине. По возвращении в Петроград Вернадский исполнял обязанности директора Геологического и Минералогического музеев, организовывал и возглавлял Радиевый институт.
С 1923 по 1926 г. Владимир Иванович жил в Париже, где по приглашению ректора Сорбонны читал курс геохимии и вел большую научную работу. Возвратившись из Франции, Вернадский опубликовал свою знаменитую монографию «Биосфера». До этого о биосфере писалось мало и лишь в специальной литературе. Вернадский стал основоположником учения о ней. Для расширения работ в области жизни геохимического вещества под его руководством при Академии наук была создана Биогеохимическая лаборатория. По мысли ученого, в науке еще не закрепилось положение об особой геологической эпохе (психозойской или технозойской эре), хотя очень важно знать ее черты, периоды и будущее. Безусловно, наука о техносфере (ноосфере) или психозойской эре выходила за рамки наук о Земле. Вернадский ставил вопрос шире – все перечисленные проблемы неизбежно должны были включать в себя науки о человеке, технике и космосе. Для истинного торжества ноосферы необходимы предварительные условия, выполнения которых человечество еще не достигло. «Два момента, – замечал ученый, – являются предпосылками замены антропосферы ноосферой: господство человека над внешней природой и господство в самом человеке сил разума над низшими инстинктами».
В 1935 г. Вернадский переехал из Ленинграда в Москву. Здесь он работал над книгой «Химическое строение биосферы Земли и ее окружение», которая включала обширное предисловие под названием «Философские мысли натуралиста». Через четыре года этот труд логично продолжили работы «Мысли об истории знаний» и «Научная мысль как планетарное явление».
Научный путь Вернадского сопровождался личным общением со многими учеными мира. В Англии, Германии, Италии, Норвегии, Индии, Польше, США, Франции, Чехословакии, Японии и других странах у него было немало единомышленников и последователей. В 1937 г. Владимир Иванович в последний раз выступил на Международном геологическом конгрессе с докладом «О значении радиоактивности для современной геологии», в результате чего добился создания международной комиссии по определению геологического времени.
В годы войны Вернадский вместе с группой ученых был эвакуирован в пос. Боровое (Казахстан). В эвакуации он пережил большое личное горе. В 1943 г. умерла жена, друг и помощник в работе, Наталья Егоровна, с которой он прожил 56 лет. Ученый ненамного пережил свою верную спутницу жизни. В конце 1944 г. по возвращении в Москву у него произошло кровоизлияние в мозг, и 6 января 1945 г. на 82-м году жизни Владимир Иванович Вернадский скончался.
Узнав о смерти Вернадского, выдающий русский ученый А. Ферсман сказал: «Еще стоит передо мною его прекрасный образ – простой, спокойный: облик человека редкой внутренней чистоты и красоты, которые сквозили в каждом его слове, в каждом поступке… Десятилетиями, целыми столетиями будут изучаться и углубляться его гениальные идеи… многим исследователям придется учиться его острой, упорной и отчеканенной, всегда гениальной творческой мысли».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
