Несмотря на новый взгляд на проблемы морали, критика обошла вниманием оба сочинения Шестова, что повергло автора в состояние некоторой депрессии. Он уехал за границу и вернулся в Россию уже в начале ХХ в. Здесь, по предложению знаменитого мецената С. Дягилева, Лев Исаакович активно сотрудничал в журнале русских модернистов «Мир искусства», сблизился с петербургскими и киевскими литераторами и философами, проповедниками «нового религиозного сознания». Несмотря на дружеские отношения с Д. Мережковским, Н. Бердяевым, В. Розановым, Шестов так и не примкнул ни к одному литературному или философскому направлению, предпочитая идти собственным творческим путем. Одна за другой вышли его книги ««Достоевский и Ницше: Философия трагедии», «Апофеоз беспочвенности. Опыт адогматического мышления», «Великие кануны». В этих сочинениях Шестов соединил критическое и философское начало, отметив, что призвание писателя и мыслителя составляет единое целое. Так он подходил и к творческому наследию самых разных художников – Шекспира и Достоевского, Ницше и Толстого, Ибсена и Бодлера, Чехова и Лютера.
С 1910 г. Шестов с семьей живет преимущественно в Швейцарии, в городке Коппе, на берегу Женевского озера, лишь временами наезжая в Россию. Здесь он начинает углубленные занятия классической европейской философией и богословием. Классическая западногерманская философия, метафизика, теология стали отныне главным предметом размышлений Шестова.
Весть об Октябрьском перевороте Шестов встретил в Москве. После гибели на фронте внебрачного сына Сергея философ некоторое время жил в Киеве, где читал в Народном университете курс лекций «История древней философии». Не приняв ни идеи, ни цели пролетарской революции, Шестов при первой же возможности постарался эмигрировать из России. Сначала он уехал в Ялту, оттуда в Севастополь, затем через Константинополь и Италию прибыл в 1921 г. в Париж, где провел остаток жизни. Парижский период оказался для Шестова самым плодотворным. Он читал курс лекций в Сорбонне, публиковался в периодической печати, его сочинения начали переводить на европейские языки. Расширился и круг знакомых, среди которых были известные в литературном, философском и научном мире имена: Т. Манн, А. Жид, А. Эйнштейн, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, А. Мальро.
После публикации своих главных сочинений Шестов занял заметное место в философской культуре «серебряного века». Философ разделял общее устремление эпохи к радикальному пересмотру традиций путем «припоминания» начал, возвращения к истокам слова, мысли, веры. Вместе с тем весь пафос его «беспочвенной» мысли не только не согласовался с «генеральной» линией русской религиозной философии, связанной с именем Вл. Соловьева, но и сознательно противостоял ей. По мнению Шестова, русская религиозная мысль получила свое выражение в художественной литературе. Он был твердо убежден, что «никто в России так свободно не думал, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Толстой и даже Чехов».
Именно в мире русской литературы Шестов прежде всего видел возможность «новых начал» философии – философии, развиваемой на каторжных нарах, в монастырских кельях, в трактирах и подпольях, перед лицом жизни и смерти. Позже философ расширил этот мир, дополнив его взглядами на мир философов Ницше, Кьеркегора, Паскаля, то есть тех, кто вольно или невольно пробудился от добротного, разумно оправданного, морально благоустроенного мира и оказался вне законов, один на один с реальностью.
По-новому, в контексте Толстого, Достоевского и Ницше, он прочитал и само Священное Писание – не глазами правоверного иудея или ортодоксального христианина, а как мыслитель, предвидевший катастрофические откровения ХХ в., распознавший в воплях Иова, плаче Иеремии, воздыханиях псалмопевца голос будущего.
Последние восемь лет жизни Лев Исаакович, стремясь уйти от шумной столичной суеты, прожил в парижском предместье. В декабре 1937 г. его настигла тяжелая болезнь – кишечное кровотечение, из-за которой пришлось прекратить чтение лекций. В октябре 1938 г. Лев Исаакович заболел бронхитом, перешедшим в тяжелую форму туберкулеза. Умер Лев Шестов 20 ноября 1938 г. в клинике Буало и похоронен на городском кладбище Булони.
При жизни творчество Льва Шестова воспринималось неоднозначно, в том числе и в среде русских религиозных философов. В их рецензиях и отзывах он оставался «оригинальным, но крайне субъективным мыслителем». Все хвалили литературное достоинство его трудов, но отклоняли поставленные в них проблемы. Эта оценка до сих пор не преодолена отечественной критической мыслью. Иное дело зарубежная, в частности, французская критика. 100-летие со дня рождения Льва Шестова было широко отмечено за рубежом газетными и журнальными статьями, лекциями, радиопередачами, переизданием его книг. Шестова назвали «пророком мировой мысли ХХ века» и мыслителем, оказавшим влияние на А. Камю, А. Мальро, Э. Ионеско, одним из первых, обративших внимание общественности Франции на С. Кьеркегора.
«Может быть, – писал по поводу переиздания книг Льва Шестова Эжен Ионеско, – он нам поможет найти вновь центр, который мы потеряли, стать вновь перед трагическими откровениями, перед проблемой наших конечных целей, перед проблемой нашего метафизического положения».
Николай Онуфриевич Лосский
(1870 г. – 1965 г.)
Русский философ. Основные сочинения: «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма»; «Обоснование интуитивизма»; «Мир как органическое целое»; «Свобода воли»; «Чувственная интеллектуальная и мистическая интуиция»; «Бог и мировое зло»; «Условия абсолютного добра. Основы этики»; «История русской философии»; «Достоевский и его христианское миропонимание».
Русская религиозная философия как явление самобытное всегда шла своими нехожеными путями. Но только в последние десятилетия ХХ в. стало очевидным, какой это был огромный пласт культуры, точно отвечавший национальному самосознанию. Жизнь и творчество Николая Онуфриевича Лосского – яркое тому свидетельство. В своей книге «Характер русского народа» он так обозначил черты русского человека: религиозность, сила воли и страстность. Эти качества, по мнению философа, проявляются и в быту, и в религиозной сфере, и в политической деятельности. Будучи сам осознанно русским человеком, Лосский, проживший большую, интересную жизнь и многое испытавший за свои 94 года, в полной мере проявил все отмеченные свойства личности, характерные для православного христианина, родившегося в России и понявшего склад ума своих соотечественников. И все же Николай Онуфриевич пошел дальше: обладая и религиозностью, и волей, и страстью, он создал свое направление в философии, близкое к понятию, которое обозначил как «интуитивизм», то есть интуитивное проникновение в глубь религиозной традиции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
