самого себя и тех, кто мне был действительно дорог.
Он затянулся как в последний раз и выплюнул сигарету прямо на мостовую. Та отскочила, разбрызгивая искры и закатилась между булыжников.
— Ты говоришь о том, чего не знаешь, о чём не смыслишь, и чего, очень надеюсь, никогда не поймёшь и не прочувствуешь. Ни войны, ни разлуки, ни тяжести решения, где нет верных вариантов, — Кондрат отодвинул полы своего плаща. — Это будет последний урок, Вайрин. Последний урок, который тебе придётся уяснить.
На поясе у него был пистолет, и тяжёлая рука легла на его рукоять.
— Нет, Кондрат… — закачал головой Вайрин, отступая. — Ты… ты не сделаешь этого…
— За всё приходится так или иначе отвечать, Вайрин. Ты раскрыл меня, вывел на чистую воду. Тебе и ставить точку. Ты прав, я виновен во всех этих жертвах, и пора ответить за содеянное. Вот только мы оба знаем, что меня ждёт, но я не собираюсь в тюрьму.
— Не делай этого, Кондрат, всё ещё можно отмотать, — Вайрин продолжал отступать. — Я закрою глаза, и ты просто свалишь сейчас же нахрен…
— А я не хочу. Вайрин, ты говорил о предательстве. Ты говорил о верности. Тогда тебе и придётся пройти это.
— Я не буду в тебя стрелять… — покачал Вайрин головой.
— Будешь.
Они смотрели друг другу в глаза, смотрели так пристально, что казалось, между их взглядами образовалось напряжение, готовое разрезать любого, кто попадёт под него. Люди, будто чувствуя беду, начали быстро расходиться. В свете последних лучшей заходящего солнца стояли двое человек…
Кондрат дёрнулся первым. Выхватил пистолет и уже начал его поднимать, когда грохнул выстрел.
Из кармана пальто Вайриан поднимался дымок… А он продолжал стоять и смотреть, будто не вверил своим глазам. Не верил, что это всё происходит с ним взаправду.
Старый детектив дёрнулся, как от удара в плечо. Пошатнулся, что казалось невозможным и, выронив пистолет на мостовую, облокотился на парапет, после чего медленно сполз по нему на землю, оставляя на светлом камне кровь.
Когда Вайрин подошёл ближе, на его губах была улыбка. Самая обычная улыбка, которую можно было увидеть у любого человека кроме Кондрата. От того он был не похож на самого себя ещё больше.
— А я учил тебя стрелять сразу на поражение… — прохрипел он.
Вайрин осторожно поднял выроненный пистолет, не спуская глаз с раненого наставника и скользнул по нему взглядом — разряжен. Тот даже и не собирался стрелять, взяв его просто на испуг. Вайрин открыл рот и у него дрогнули губы. Ему пришлось попробовать ещё раз и лишь с третей попытки он нашёл в себе силы слегка дрожащим тихим голосом произнести:
— Кондрат Брилль, именем им… империи Ангария вы обвиняетесь в убийстве императора.
Где-то уже бежала на выстрел нервозная стража, теперь боящаяся каждого хлопка. Люди стояли поодаль, наблюдая за происходящим с жадной внимательностью. Солнце садилось, погружая город во мрак.
Ещё одна жертва уходящей эпохи. Последняя жертва уходящей эпохи. Последний сыщик безумного императора, который однажды восстал…
* * *
Тюрьма дворца, её холодные подвалы, самые дальние камеры, которые никогда не увидят солнца для самых-самых. Они видели таких людей, что у нормального человека встали бы волосы дыбом. И теперь у них был новый посетитель…
— Ну что ж, мистер Брилль, а я вас предупреждал… — вдохнул Агарций Барактерианд. — Вам стоило уехать сразу, как всё было кончено.
Он сидел на табуретке по другую сторону толстой решётки от заключённого.
— Вы знали? — негромко спросил Кондрат.
— Да чего знать, всегда понятно, что самые близкие люди — это самые опасные люди. Они знают нас лучше всех. А теперь… — он окинул взглядом решётки. — Я не могу вас вытащит, мистер Брилль. Вы будете казнены за убийство императора, это необходимо, чтобы я сел на трон, они настаивают на этом, чтобы порвать все ниточки с прошлым. В моих силах разве что избавить вас от пыток, да чтобы кормили нормально.
— Будьте добры.
— Буду, мистер Брилль. Вы хотите что-то ещё сказать мне?
— Зей. Зей Жьёзен, — произнёс Кондрат. — С ней должно быть всё в порядке. Я не хочу, чтобы её тяготило такое прошлое, как муж-императороубийца или родители-контрабандисты. Новая личность, титул и свобода от прошлого.
— Это будет несложно, — хмыкнул он. — Ещё что-то?
— Вайрин Легрериан должен сохранить свой пост. И хотел попросить, чтобы приглядели за Дайлин Найлинской.
— Ну господин Легрериан сохранит своё место, учитывая, что он поймал убийцу императора. А вот Дайлин… не, нормально всё будет, — он взглянул на Кондрата, который всё это время смотрел на стену напротив. — Даю слово, что всё будет, но… вы знаете, что сказать на допросе?
— Знаю. У меня есть доказательства в квартире.
— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы всё это было зазря… — встал он с табуретки.
Агарций сделал уже несколько шагов прочь, когда Кондрат неожиданно спросил:
— Это были вы? Тогда с ядом?
— Вы действительно хотите знать правду? — обернулся он.
— Я хочу знать, прав ли я или нет.
— Что ж… — вздохнул принц. — Да, это был я. Я заказал, и я же сдал их. Надо было поднять вас выше, и мне сказали, что вы всё сделаете правильно. Только… вы были должны уехать, мистер Брилль. Здесь уже нет моей вины, только ваш выбор.
— Я знаю.
А потом был допрос. Действительно, пыток не было, главное было говорить, и Кондрат не молчал, выкладывая всё как есть. Он знал, что это может произойти и на случай, если его вскроют, чтобы никто не смог обвинить принца, дело Дайлин Найлинской было у него. Чтобы у него был реальный мотив и из-за него не притянули наследника.
— Значит… — пробормотал следователь.
— Я убил императора потому, что хотел защитить Дайлин, — кивнул Кондрат.
— И никто вам не помогал?
— Всё было слишком просто для того, чтобы привлекать кого-то из вне и рисковать.
Забавно, ведь он сам столько раз сидел на противоположной стороне и вёл допрос… а теперь он вот, здесь, преступник и убийца. Человек, который войдёт в историю, как убийца императора, а потом станет той самой причиной, почему по всей империи разойдётся пословица «Кондрат схватил императора», сократившись до «Кондратий хватил».
Посетителей у него не было. Лишь в последние дни,
