стороны этого листа, уже по привычке, выработанной за последнее время на этой своей работе, оглянулась по сторонам, и только после этого с осторожностью взялась за лист бумаги по его краям.
Ну а когда лист бумаги оказался у неё в руках, да ещё и лицевой стороной, то она не увидела на нём ничего, в общем-то, особенного – там, в самом верху, где, как правило, на документах и располагаются реквизиты организации и её юридический адрес, было отпечатано две строчки, с указанием некоего адреса и времени простановки этой информации. И первое, что можно было подумать, посмотрев на этот лист, так это то, что аппарат распечатал только одну «шапку» некоего юридического документа организации, а затем что-то пошло не так и на этом всё.
Но Клава совсем не так поверхностно восприняла предоставляемую на этом листе информацию. Она несколько раз прочла указанный на листе адрес, затем, что за бунтарство и неожиданность, взяла и разорвала лист бумаги с последующей отправкой в корзину для бумаг того, что от него осталось, и посмотрела на ручные часы.
– У меня в запасе ещё есть время. – Проговорила Клава, посмотрев в сторону своего офиса. – Я думаю, что ни у кого вопросов не возникнет насчёт моего сегодняшнего раннего ухода домой. – Рассудила Клава, окинув себя полновесным взглядом со стороны. – Домой я, пожалуй, уже не успею. Придётся заехать по пути в какой-нибудь магазинчик. – Подвела итог своему рассмотрению Клава, набирая по телефону номер такси. После чего она, дабы встречные люди не сильно ей бросались в глаза со своим удивлением, если они, конечно, сумеют отвлечься от самого себя, сама углубилась в занятость собой и своими делами на ходу к выходу из здания, – она принялась набирать в поисковике тот адрес с листа бумаги, – и таким образом, даже и не заметив, как вышла из здания, оказалась вначале в такси, а затем у входа в один из торговых центров.
А вот почему она решила, как уже можно догадаться, сменить свой гардероб на более что ли цельный, именно в большом торговом центре, где народу и в будний день дополна, а не где-нибудь на окраине города, в каком-нибудь индивидуального пошива и потребления бутике, где посетитель столь редок, что каждому покупателю предоставляется индивидуальный подход и он всегда прав, в отличие от современных конгломератов моды, взявших себе за моду, не просто поучать носителей модных брендов и людей далёких от повседневной жизни, живущих в виртуальном мире моды, как им жить, что им носить и что при этом есть, чтобы влезать в их одежду, а они теперь взялись за формирование нашего вкуса и всё в этом роде, то это не только потому, что она рассуждает категориями трендов, а ей вдруг захотелось бросить вызов местным приличиям и правилам.
– Посмотрим, как они меня тут примут. – Захлопнув двери такси так крепко, что таксист на этот раз уже оконтузился от звукового оглушения (до этого он визуальным видом Клавы был разобщён с самим собой и поэтому вёл автомобиль несколько нервно), рассудила Клава, с вызовом посмотрев на крутящиеся двери торгового центра, с хищным оскалом поджидающие её, чтобы заглотнуть в себя.
– А, впрочем, не буду смотреть. Пусть лучше они на меня смотрят. А я буду только посматривать. – Клава быстро себя поправила и наконец, сделала первый, а затем второй, третий, и так далее шаги навстречу ко входу в здание этого торгового центра.
Правда, как с первых шагов на пути к своей цели оказалось, то не так легко воплотить в жизнь задуманное. И как только Клава вступила на эту дорожку, где все на неё будут смотреть, а она будет только посматривать в ответ, то тут же действительность в виде зеркальных окон здания торгового центра попыталась указать Клаве на её самонадеянность и своеволие в таких своих воззрениях на себя и на окружающий мир. Мол, как хочешь там про себя думай, но я тебя всё равно отражу в своих стёклах, и ты ничего с собой не сможешь поделать, и будешь смотреть на себя.
И, пожалуй, на этом первом этапе Клаве ничего другого не оставалось делать, и ей пришлось подчиниться очевидности, которая смотрела на неё со всех зеркальных поверхностей здания торгового центра, и при этом ей пришлось не только посматривать, а всей собой отвечать на увиденное, которое находилось в цепкой связке с ней – куда она повернёт голову, туда и отразится и её отражение, как она шагнёт, туда шагнёт и её зеркальный дубликат, в общем, всё между ними было едино и практически никаких противоречий.
Впрочем, взгляд на себя со стороны оказался полезен для Клавы, и она, по крайней мере, знала, что от себя ждать и что собой представляет в этой новой для себя конфигурации, на которую у неё всё времени и возможности не было посмотреть в полный рост и со стороны, среди присутствия людей (а вот страх был, и она им и руководствовалась, всё не находя времени).
Между тем Клава оказалась внутри торгового центра, где стоит особая атмосфера, на подобие той, что стоит на вокальных площадках – здесь такая же хорошая акустика и околомузыкальные расхождения и перешептывания из зрительного зала, в ожидании для себя впечатлений, которые даёт представление.
Так что Клава, прежде чем выдвинуться дальше, вначале прислушалась к звукам, которыми сегодня наполнен этот центр в некотором роде творчества, и по исходящим от каждого пути звукам, принялась выбирать для себя дальнейшую дорогу. А так как здесь путей и дорог превеликое множество, и среди этого множества дорог и путей запросто можно заплутать, то её не спешка и такая основательность подхода к выбору пути, очень даже благоразумное решение. Ведь этот торговый центр есть по своей сути лабиринт, системная структура, в задачу которого входит заплутать человека до сведения счётов с самим собой. И не просто в пространстве, а в своей голове, чтобы он подрастерял в себе всю свою самоуверенность и апломб, и в итоге разориентировался в пространстве. И тем самым осознал, что пока что не он венец мироздания.
А торговый центр, это не простой лабиринт, где на твоём пути стоят физические преграды в виде стен и тупики, а здесь все эти ограничения чередуются с мысленными тупиками и заблуждениями. И хотя выход из лабиринта всегда один, – там же где и вход, – со временем заплутавшие здесь люди, пытаются отыскать выход из того тупика, в котором они вдруг себя ощутили (лабиринт их уже не волнует), вообще
