— С этим трудно что-либо поделать. Но решения, принимавшиеся лордом Элджином, привели к тому, что его долги достигли суммы нескольких тысяч фунтов, а это в высшей степени неприятно. И я не вижу оснований надеяться на поступления из фондов его величества.
Но в настоящий момент есть основания и для более насущных тревог, — продолжал банкир. — Насколько мне известно, парламент всегда строго придерживался той позиции, что лорд Элджин приобретает древности в Греции за свой счет. Это предприятие и поначалу было недешевым, но когда оно от рисунков и слепков обратилось к раскопкам и приобретениям оригиналов, расходы лорда Элджина увеличились в сотни раз. Вам известна окончательная стоимость операций по подъему затонувшего имущества? Одни эти расходы превосходят все остальные, вместе взятые.
Теперь же, когда мраморы начинают прибывать в Англию, должны быть оплачены таможенные сборы. Эти суммы огромны.
Мистер Каутт предъявил платежные ведомости из портов.
— А на счетах лорда Элджина нет даже десяти пенсов. Как вам, несомненно, известно, ваш супруг попросил Уильяма Гамильтона подыскать подходящее помещение для демонстрации приобретенных им произведений античного искусства. Мистер Гамильтон предложил арендовать Бекингем-хаус или Глостер-хаус.
Об этом она даже не знала. Мэри думала, что проблемами хранения занимается мать Элджина. А упомянутые два зала являются едва ли не самыми роскошными в Лондоне. О чем думает Элджин? Где он надеется набрать денег для оплаты таких расходов?
— Лорд Элджин информировал мистера Гамильтона, что аренда выставочных помещений будет оплачена вами из ваших личных средств, — продолжал мистер Каутт. — Это действительно так, леди Элджин? Он внимательно смотрел на Мэри в монокль.
— Нет, это не совсем так. Мой супруг ошибается.
Мэри была очень смущена тем, что приходится посвящать посторонних в разлады между супругами, которые она привыкла считать глубоко личным делом. Так ее воспитали родители, но им никогда не случалось принимать столь неординарных решений, не посоветовавшись друг с другом. И если правительство считало кошелек Элджина всегда раскрытым, то он, похоже, видел таким кошелек своей жены.
— Понимаю. Мне уже довелось беседовать об этом с вашим батюшкой, так как лорд Элджин предположил, что мистер Нисбет, возможно, возьмет на себя предстоящие расходы. Но последний отклонил это предложение, мотивировав отказ тем, что практически оплатил приобретение античностей.
Теперь еще одно, — продолжал мистер Каутт. — Не далее как вчера нас посетил преподобный Хант. Ему до сих пор не компенсированы траты, которые он совершал от имени лорда Элджина. Он весьма расстроен. Им был представлен инвентаризационный перечень приобретений, сделанных во время поездок по Греции и Турции, но он не имеет долговых расписок. Но даже имей он их, боюсь, что ему не получить по ним и десяти пенсов. Он оставил службу у лорда Элджина и собирается перейти на службу к герцогу Бекингему. Я посоветовал ему составить официальный письменный договор.
У Элджина не было более верного, преданного и знающего сотрудника, чем Хант. Как только для Мэри прояснится положение с долговыми обязательствами мужа, она непременно постарается придумать, что можно сделать для бедняги. Между тем до родов остается лишь несколько недель, после чего — она знала это по предыдущему опыту — у нее недостанет сил заниматься финансовыми делами. Этими вопросами нужно заняться сейчас, пока не поздно.
— Не беспокойтесь, мистер Каутт, я посмотрю, что можно сделать. Во время пребывания в Турции нам с мужем надарили целую гору подарков, мне крайне тяжело расставаться с этими очаровательными вещами, но я уверена, что стоимость их с лихвой покроет сумму долгов мужа.
— Мы имеем все основания надеяться, что долги, во всяком случае, перестанут нарастать. Мы получили письмо от мистера Лусиери, в котором он просит перечислить ему жалованье. Чего мы, конечно же, сделать не можем.
— Это печально, мистер Каутт.
Ситуация и без того нелегкая, не собирается ли он взвалить на нее и вовсе неподъемное бремя?
— Нет, леди Элджин. Обнадеживает нас то, что новый посол Англии в Турции не продлил полномочий мистера Лусиери. Его выставили из Акрополя, а это значит, что поток мрамора иссякнет. Останется лишь уже приобретенный и погруженный на корабли.
Все, все эти прекрасные вещи уйдут на продажу — беспримерные бриллианты и драгоценности, подаренные капитан-пашой и султаном; меха и слоновая кость; фарфор, серебро и хрусталь; драгоценные изделия из черного дерева; изысканное стекло. Все уйдет, всего она лишится. У Мэри не останется даже одной шали на память о днях, проведенных на Востоке. Ей казалось, что она изменяет прежней дружбе, друзьям, которые преподносили ей такие чудные подарки, даже изменяет своим детям, особенно дочерям, которые не унаследуют от нее этих редкостей и которым никогда, разве что они выйдут замуж за султанов, не представится возможности владеть такими уникальными сокровищами. Она вспомнила вечер, когда ее, плачущую от страха перед предстоящими первыми родами в чужой стране, утешал капитан-паша. Чтобы доказать свою дружбу, он на следующее утро прислал ей этот великолепный сапфир. Она вспоминала о своем друге, когда в последний раз любовалась блестящей синевой камня, окруженного бриллиантами, все еще покоящегося на подушечке золотистого турецкого бархата. Что бы подумал паша, если б узнал о том, что сталось с Элджинами? Как бы он загрустил, если б увидел, что благородная леди Элджин закладывает[63] свои драгоценности для оплаты долгов мужа. Мэри знала, что экстравагантные, шитые золотом костюмы, преподнесенные ей Ханум, могут принести немалую сумму, но она спрятала их с глаз долой, надеясь спасти хоть одно напоминание о той теплой и необыкновенной дружбе, которая поддерживала ее на чужой земле.
Были и другие неприятности. Вдовствующая леди Марта, занявшая необъяснимо враждебную позицию в отношении жены своего сына после ее возвращения в Лондон, договорилась о хранении главного количества мраморов — первых пятидесяти упаковок их, прибывших на «Браакеле», — в доме герцога Ричмондского. Но теперь этот человек стал выражать недовольство, что его поместье используют как склад многих тонн камней. Элджин писал длинные письма жене, поручая ей подыскать для них новое место.
Тебе обязательно следует составить опись прибывшего груза, Мэри, и затем арендовать для него помещение, поиском которого сейчас занимается Гамильтон.
Почему он решил, что может приказывать ей делать то или другое, будто она еще один нанятый работник посольства? Он забыл, что она носит ребенка? С нею уже стали случаться судороги. Невозможно сказать точно, когда начнутся роды и какими они окажутся — непереносимо ужасными или всего лишь тяжелыми. Но пока позволяет состояние ее здоровья, пока у нее есть возможность, она должна уладить финансовые вопросы. Она вовсе не хочет снова сталкиваться с этими трудностями. Новость о долгах лорда Элджина и о не получившем оплату штате его посольства подобно огню распространилась по Лондону, и сплетники получили еще один повод злословить о молодой леди Элджин.
