Лето Атрейдес уничтожил твой камень памяти. Так что эта карта бита.
Гнев и неповиновение Якссона превратились в отчаяние. Он поник головой:
– Я считал Лето своим другом, а он повернулся против меня! Я предлагал ему власть и влияние, когда он увидел, что Империя прогнила насквозь! Он называет себя человеком чести, но погряз в политических играх, как и все прочие аристократы! Он недостоин быть одним из нас!
– Одним из нас? – Малина уперла руки в бока. – Ты больше не один из нас! У тебя нет выхода. Нет вариантов. Пора с этим покончить.
Якссон коснулся своей серьги, похожей на талисман.
– У меня есть еще один сюрприз, мама. Я никогда не выкладываю все карты сразу.
Он сильно сжал серьгу, продавливая гравированный металл до тех пор, пока тот не начал светиться изнутри.
Малина похолодела:
– Что ты делаешь?
– Камень памяти был не единственной копией данных. Здесь содержится самая убойная часть информации, архивированная более плотно – ричесианская катушка с передатчиком. Я отобрал наиболее изобличающие записи о клане Коррино. – Он опустил руку и вскинул взгляд. – Сколько семейств они предали и уничтожили, сколько дворян Ландсраада уже настроили друг против друга!
Серьга продолжала светиться. Затем вновь превратилась в тусклый металл. Якссон облегченно выдохнул:
– Я только что отправил это. Величайшие предательства, вероломство в бизнесе, шантаж и коррупция. Полагаю, это затрагивает примерно три четверти Домов Ландсраада. Все они будут возмущены Домом Коррино. Они набросятся друг на друга, как волки.
Он улыбнулся – задумчиво и злобно одновременно.
– И ты никак не можешь этому помешать, мама. Слишком поздно. Сообщение ушло, и его не воротишь. Ретрансляторы подхватят сигнал и будут передавать его все дальше и дальше. – Якссон откинулся назад, понимая, что только что использовал последнее оружие в своем арсенале. Он снял серьгу и со стуком бросил на пол. – Кто-нибудь да услышит. У меня много усилителей на Танегаарде, и сигнал уже там.
Малина слушала его, не двигаясь. Последняя искра любви к сыну только что погасла в ней. Она выдавила из себя натянутую, пугающую улыбку:
– Ты уверен в этом?
В ответ он посмотрел на нее, как капризный мальчишка, скрестив руки на груди:
– Тебе никогда не загнать джинна обратно в бутылку. Ты ничего не сможешь сделать!
– Мне ничего не нужно делать. Вспомни, где ты находишься – внутри самого защищенного бункера, который, в свою очередь, расположен внутри главного хранилища крепости Танегаард. Я заранее усилила все скремблирующие поля – как надземные, так и подземные. Ты окружен многометровой толщей пластали и свинца, воздухонепроницаемой, герметичной, абсолютно непробиваемой – изнутри и снаружи. – Малина пожала плечами, и от этого жеста безумие Якссона вспыхнуло с новой силой. – Ты ничего не добился своей передачей. Она затухла здесь, внутри, и никто ее не слышал. Тебе больше нечем угрожать.
Потрясенный Якссон смотрел на нее. Ему хотелось кричать, но он не находил слов. Слезы заблестели в его глазах, и одна из них скатилась по щеке.
Малина продолжала самодовольно-убийственным тоном:
– Твой последний отчаянный поступок превратился в пшик, как и все остальные. Я сделала выводы, сынок. Мы должны от тебя избавиться – это наш единственный выход. Иначе ты продолжишь наносить огромный ущерб народам Империи, убьешь слишком много людей… и испоганишь нам все дело.
– Мое дело и есть ваше дело! – выкрикнул он.
Малина покачала головой, объясняя тоном строгой учительницы:
– Цель Союза Благородных – преобразовать Империю во что-то лучшее. Благодаря кропотливой работе за прошедшее столетие мы уже сильно подорвали имперскую власть. В Ладсрааде существует раскол, ширится недоверие к Коррино. Империя рано или поздно рухнет, – но это произойдет не так, как хотелось бы тебе. Ты бы ее сломал и оставил одни руины. А это идет вразрез как с целями Картеля, так и с моими собственными.
Стук снаружи бункера становился все громче. Сильный удар по толстой пласталь стене указывал на то, что сардаукары перешли к более мощной взрывчатке. Стена начала светиться темно-красным. И Малина, и Якссон понимали, что она вскоре не выдержит.
– Если ты не сделаешь как я скажу – тебя схватят, Якссон. Шаддам устроит грандиозное зрелище из твоих пыток и казни. – Она добавила чуть больше теплоты в голос. – Бедный мальчик… Я знаю, ты думаешь, что сможешь стойко выдержать все это. Но имперские палачи – хорошие специалисты и любят свою работу. Независимо от того, насколько сильным ты себя считаешь, – они сломают тебя, заставят скулить и пресмыкаться. Ты будешь умолять и рыдать перед огромной толпой. – Малина в смятении покачала головой. – Я не смогу на это смотреть.
У Якссона подкосились ноги. Он осел на пол и остался сидеть там, как сломанная кукла. Проявив толику милосердия, Малина коснулась его плеча, погладила по густым вьющимся волосам. Черты его клонированного лица все еще вызывали в памяти образ ее покойного мужа. Но Якссон – не он; сходство лишь поверхностное.
– Подумай об этом, сын мой. Возможно, будет лучше… если ты просто все сделаешь сам?
– Для этого слишком поздно, мама.
Она сунула руку в карман своего делового костюма и достала пакет, завернутый в прозрачную полимерную пленку. Пленка затрещала, когда Малина сорвала ее. Внутри лежали два высушенных побега папоротника, коричневых и изогнутых, как жало скорпиона.
– Это барра, исключительно мощный сорт. Ядовитый айлар. Думаю, это достойный конец. – Малина вложила пакет в его потную ладонь.
Он посмотрел на нее взглядом маленького мальчика, полным боли. Малина вспомнила времена, когда он был юн и энергичен и еще не сбился с правильного пути. Поддавался исправлению. Но теперь – все.
– Постой, я же могу уйти вместе с тобой! – взмолился он жалобным детским голосом. – Забери меня отсюда! Спаси меня, мама!
Малина отступила на шаг:
– Я пытаюсь спасти тебя единственным способом, который в моих силах. Найди в себе мужество сделать то, что должен. Это последний путь чести, который у тебя остался.
Якссон уставился на пакет, словно в трансе, и Малина скользнула обратно к потайному выходу, ведущему в коридоры. Даже если бы сын последовал за ней, системы безопасности уничтожили бы его. Он смог бы пройти лишь несколько шагов.
– Устроить тебе побег было бы неразумным решением с точки зрения бизнеса, – сказала Малина на прощание.
Якссон вытащил два скрученных растения, когда дальняя стена стала ярко-красной. Внутрь сыпались искры, сардаукары рвались в бункер. Малина успела убедиться, что сын поднес ядовитый наркотик к лицу.
Она нажала на поворотную пластину и плотно закрыла за собой дверь, зная, что никогда больше не увидит Якссона. Малина родила его и заботилась о
