запеки эту попку». Я протестовал, когда Жерард бросил его мне, но он усмехнулся и сказал: «Дрю счел бы это за честь».
Несмотря на беспорядок и неизбежную уборку, которая нас ожидает, печь с Жерардом
было удивительно весело. Он - вихрь энергии, танцует по кухне, смешивая, раскатывая и
украшая печенье с очаровательным и изнурительным энтузиазмом.
В какой-то момент он капнул глазурью мне на нос, а потом слизал ее. Это было так же
эротично, как и сладко, и, естественно, он об этом не догадывался. В ответ я обсыпал его
мукой, что привело к короткой, но интенсивной борьбе за еду, в результате которой мы
задыхались от смеха.
Звенит таймер духовки, возвращая меня в настоящее, и Жерард сразу же начинает
действовать. Он быстро вынимает противни с идеально золотистым печеньем и ставит их
на охлаждающие подставки, выглядя нелепо гордым собой.
«Та-да! Вот плоды наших трудов!»
Я фыркаю на его выходки. «Скорее, плоды твоего труда. Я в основном просто стоял там и
выглядел красиво».
Жерард подмигивает мне. «И, кстати, ты отлично справился с этой задачей».
Мои щеки теплеют, и я быстро отворачиваюсь, чтобы вытереть стол. На глаза мне
попадается тюбик с красной глазурью, который каким-то образом избежал кровавой
битвы за выпечку. Я беру его в руки и переворачиваю, пока в моей голове рождается идея.
Это нелепая идея, правда. Прежний Эллиот отверг бы ее как слишком рискованная,
слишком смелая. Но новый Эллиот, который принял хаос любви к Жерарду, испытывает
трепетное волнение.
Я прочищаю горло, стараясь говорить непринужденно: «Эй, Жерард? Не мог бы ты
подойти сюда на секунду? Мне нужна твоя помощь кое с чем».
Жерард подходит, его лицо светится любопытством. «В чем дело, Лютик?»
Я закатываю глаза от такого прозвища, но не могу полностью подавить улыбку. «Во-первых, никогда больше не называй меня так. А во-вторых, мне нужно, чтобы ты положил
руки на стойку и раздвинул ноги».
Жерард моргает на меня, его черты омрачает замешательство. «Ну, хорошо? Но зачем?»
Я пожимаю плечами, изображая беззаботность. «Просто доверься мне, хорошо?»
Он мгновение колеблется, ища на моем лице хоть какой-то намек на мой план, но я
сохраняю нейтральное выражение лица. Поняв, что я не собираюсь ничего выдавать, он
пожимает плечами и подчиняется. Он кладет свои большие руки на прохладную
мраморную тумбу и раздвигает ноги, повернувшись ко мне спиной.
Я на мгновение замираю, чтобы полюбоваться видом. Задница Жерарда - это чудо
современности.
Такой заднице место на обложке порножурнала или в музее, посвященном мужской
форме. И это все мое.
Делаю шаг ближе, и сердце бешено стучит в груди, когда я вцепляюсь пальцами в пояс
его треников. Жерард напрягается, его голова поворачивается, чтобы заглянуть через
плечо.
«Эллиот, что ты...»
Прежде чем он успевает закончить фразу, я одним движением стягиваю с него треники и
боксеры вниз одним быстрым движением, обнажая его голую задницу перед прохладным
воздухом кухни. Жерард удивленно вскрикивает, его руки рефлекторно хватаются за
ягодицы.
Я отбиваю их, низким и властным голосом приказывая ему держать руки на стойке. Он
громко сглатывает, его глаза расширяются и темнеют от смущения и возбуждения. Он
подчиняется, медленно возвращая руки на место.
Я откупориваю тюбик с глазурью и подношу его к гладкой, золотистой коже его левой
ягодице. Медленно и осторожно я рисую праздничный узор.
Жерард дрожит, его дыхание сбивается на короткие резкие вздохи, пока я работаю. Я могу
определить напряжение в его теле по тому, как напрягаются и дергаются мышцы его
задницы от ощущения холодной глазури на его теплой плоти.
Я переключаюсь на правую ягодицу Жерарда, тюбик с глазурью парит над его гладкой
кожей, чтобы продолжить рисунок. Дыхание Жерарда становится рваным, а его пальцы
скребут по столешнице.
Звуки драки, ругань и редкие взрывы смеха Дрю и Джексона проникают на кухню, напоминая мне, что мы не одни в этом доме. Один из них может войти и застать нас в
таком компрометирующем положении в любой момент. Но вместо того, чтобы
почувствовать тревогу или смущения, я чувствую, что риск меня возбуждает.
Я прикусываю губу, сосредотачиваясь на том, чтобы придать изгибу задницы Жерарда
мускулы и вихри. Вскоре рисунок обретает форму под моими руками. Это связка конфет, так как это почти все, что я могу нарисовать.
Голова Жерарда низко свисает, а спина напрягается, пока я продолжаю свою работу. Зная, что я могу превратить этого большого, сильного хоккеиста в дрожащее месиво, заставляет
меня чувствовать себя таким же могущественным, как Супермен.
Я добавляю несколько последних штрихов к конфетам, а затем отступаю назад, чтобы
полюбоваться на свою работу критическим взглядом. Она не идеальна - линии не ровные, а изгибы не совсем симметричны. Но никто не говорил, что я Пикассо.
«Вот так. Все готово». Я закрываю тюбик с глазурью и откладываю его в сторону.
Жерард поднимает голову и поворачивает тело, пытаясь разглядеть мое творение. «Что
это?»
«Карамельные трости».
Жерард смеется. «Только ты мог додуматься украсить мою задницу как рождественское
печенье».
Я пожимаю плечами, не раскаиваясь. «Что я могу сказать? Печь с тобой печенье было
весело, а это», - я махнул рукой на свои работы, - «просто глазурь на торте».
Он стонет от ужасного каламбура. «Ты смешон».
Я ухмыляюсь, ободренная реакцией Жерарда. «Тебе это нравится».
Он не отрицает этого, просто слегка сдвигает бедра, чтобы нечаянно представить свою
задницу мне, как подношение. И кто я такой, чтобы отказаться от такого
соблазнительного угощения?
Я опускаюсь на колени позади него, и мои руки поднимаются, чтобы обхватить его попку.
Глазурь под моими ладонями прохладная и липкая. Я наклоняюсь, мое дыхание скользит
по изгибу его ягодиц.
Жерард вздрагивает, и с его губ срывается тихий вздох, когда я нежно целую его левую
ягодицу. Мой язык стремительно вырывается наружу, чтобы проследить спиралевидные
линии рисунка. Сладость глазури смешивается с соленым привкусом его кожи. Это
мощное сочетание, от которого кружится голова.
Я не тороплюсь, смакуя момент, когда с губ Жерарда срываются придыхательные стоны.
Я покусываю и посасываю нежную плоть, оставляя за собой покрасневшие следы, которые резко выделяются на фоне его бледной кожи.
Жерард упирается бедрами в мое лицо в безмолвной мольбе о большем. И я подчиняюсь
ему, переходя к правой ягодице. Он издает низкий, гортанный стон, и этот звук посылает
