class="p">Он останавливается на полуслове, глядя на открывшуюся перед ним картину: я, раскинувшийся на кровати с огромным бугром в моих трениках, держащий вверх свои
большие ноги, словно принося их в жертву Господу.
Я замираю, мой телефон по-прежнему нацелен на мои пальцы. Эллиот смотрит на меня
сквозь очки, его рот приоткрыт. Я могу только представить, как это выглядит. Его глаза
перебегают с моего свекольно-красного лица на по моему немыслимому стояку, а затем
вверх, на мои ноги, парящие надо мной.
«Что ты делаешь?» - слабым голосом спрашивает он.
Что, черт возьми, я вообще могу сказать? «О, привет, Эллиот, я обнаружил, что мне
нравятся мои ноги. Хочешь посмотреть фотографии?»
Медленно опустив ноги, я пытаюсь сесть и сжимаю руки в чтобы скрыть следы своего
возбуждения. Я мало что могу сделать, чтобы скрыть свою огромную эрекцию, но это
инстинкт.
«Я...» Я красноречиво заикаюсь, мой разум крутится в грязи. «Я просто... ну, ты
понимаешь». Я неопределенно показываю на свои ноги, как будто это все объясняет.
«Ты просто любовался своими ногами. Как это обычно бывает».
Мое лицо пылает от ужаса, красный цвет распространяется по шее и по груди. Я делаю
глубокий вдох и пытаюсь собрать свои разрозненные мысли. Похоже, ничего не остается, кроме как признаться.
«Ладно, слушай. Я вроде как заключил сделку с Ледяной королевой. Я сказал ей, что
пошлю ей фотографии своих ног, если она согласится перестать писать о тебе в своем
блоге».
Брови Эллиота взлетели к линии роста волос, глаза расширились за очками. «Что ты
сделал на этот раз?»
Я ковыряюсь в нитке на пледе. «Я знаю, знаю. Это был глупость. Но я не мог смириться с
мыслью, что она и дальше будет вторгаться в твою личную жизнь».
Я рискнул взглянуть на него, чтобы оценить его реакцию. К моему удивлению, он не
выглядит сердитым или расстроенным. Более того, он заинтригован.
«Алекс упоминал, что вы с ней общались». Эллиот делает шаг ближе к кровати. «Я не
думал, что это происходит так часто».
Я пожимаю плечами, мой румянец становится все глубже. «Я хотел защитить тебя».
Внезапно я чувствую себя абсолютно глупо. «Но от этого было много пользы, да? Теперь
я сам выставляю себя на посмешище».
Эллиот задумчиво хмыкает, сокращая расстояние между нами. Матрас прогибается, когда
он садится на край кровати. Я тяжело сглатываю, внезапно осознавая его близость и свой
все еще бушующий стояк.
«Могу я их увидеть?» мягко спрашивает Эллиот, кивая в сторону моих ног. «Те
фотографии, которые ты сделал?»
Мое сердце замирает в груди, и толчок возбуждения пробегает по моим яиц. «Конечно».
Трясущимися руками я нащупываю телефон, чуть не уронив его на свой стояк. «Но они не
настолько хороши. Я не фотограф».
Эллиот улыбается и выхватывает телефон из моих рук. «Позволь мне судить об этом».
Он листает фотографии с нечитаемым выражением лица, и я пытаюсь расшифровать его
мысли, когда он приближает один конкретный снимок. Тот, на котором мои подошвы с
выпирающими дугами. У меня перехватывает дыхание, когда его указательный палец
прослеживает изгиб, повторяя путь, проделанный ранее моим.
«Неплохо», - пробормотал он, низко и оценивающе. «Но это все равно ничего не
объясняет». Его взгляд скользит по моему члену и снова встречается с моими глазами.
«Что с тобой?»
Я потираю затылок и пытаюсь найти объяснение, чтобы не показаться полным
извращенцем. «Ну, дело в том, что... каждый раз, когда я фотографировал для Ледяной
Королевы свои части тела и все такое, я вроде как очень, эм, возбуждался».
«Возбуждался? Правда?»
«Да, сначала это были снимки попы, потом рук. Теперь даже моих ног достаточно, чтобы
я стал твердым».
«Интересно». Он откладывает мой телефон и наклоняется, опираясь одной маленькой
руку на мое массивное бедро. Я чуть не выпрыгиваю из кожи от этого прикосновения.
«Итак, что ты с этим делаешь? Я имею в виду, после того как сделаешь фотографии».
Обычно я люблю обхватить рукой свой ноющий член и поглаживать себя, думая о
красивых розовых губах и упругом маленьком теле Эллиота. Но я не могу сказать этого
ему в лицо.
«На самом деле я ничего не делаю. Меня всегда прерывают, прежде чем я успеваю, ну, ты
знаешь...»
Я делаю неопределенный жест рукой, изображая мастурбацию, чувствуя себя довольно
неловко. Глаза Эллиота слегка расширяются, его губы расходятся в тихом «ох».
Он смотрит на меня из-под ресниц. «Должно быть, это очень... разочаровывает. Накрутить
себя, а потом не иметь возможности закончить».
«Чувак, ты даже не представляешь». Я неловко отодвигаюсь, так как моя запертая эрекция
настойчиво пульсирует. «Это худший случай синих яиц каждый раз, черт возьми».
Эллиот наклоняет голову, рассматривая меня своими большими карими глазами. «Что, если тебе не пришлось бы останавливаться в этот раз? Что, если бы ты мог... ну, знаешь, позаботиться об этом? Пока я буду наблюдать?»
Я подавился слюной, глаза вылезли из головы. Я правильно расслышал правильно?
Святой сыр на крекере «Ритц».
«Ты хочешь понаблюдать за мной?» Мой голос ломается так же, как и тогда, когда я
переживал половое созревание. «Например, посмотреть, как я трогаю себя?»
«Да, если ты хочешь. Это будет справедливо, раз уж я тебя прервал и все такое».
Не могу поверить, что это происходит. Эллиот предлагает посмотреть, как я мастурбирую.
Это похоже на воплощение всех моих влажных мечтаний.
Я шумно сглатываю, кадык у меня в горле подпрыгивает. «Да, хорошо. Если ты уверен, что хочешь это увидеть».
Эллиот улыбается, медленно и лукаво, и это посылает чистое вожделение прямо к моему
члену. «О, я уверен», - мурлычет он, откидываясь к изголовью кровати.
«Давай, Жерард. Покажи мне, как ты доставляешь себе удовольствие».
Черт. Я думаю, что могу умереть от возбуждения. Дрожащими руками я просовываю
большие пальцы за пояс своих спортивных штанов и приподнимаю бедра, стягивая их
вниз. Мой член высвобождается, ударяясь о мой пресс с мясистым звуком.
Глаза Эллиота расширяются, когда он все это видит. Я знаю, что я большой, но он
смотрит на мой плачущий член, как будто он длиной в фут. «Мне нравится, какой ты
огромный, Жерард».
Я преклоняюсь перед комплиментом. «Да, что ж, логично, раз у меня большие ноги, верно?»
Эллиот не смеется. Он слишком занят, глядя на мой член, как будто это самая
очаровательная вещь, которую он когда-либо видел. Я обхватываю
