Саманта встала на ноги и двинулась вниз по холму. И тут собаки оглянулись и, оскалив страшные клыки, уставились на девушку глазами, полными злого огня.
Мэри пыталась освободиться от хватки Шерон. Они скатились на поляну на безлесном участке холма, выступом нависшего над долиной. Ружье валялось в полушаге от них, на самом краю обрыва. Мэри потянулась к винтовке, уже коснувшись пальцами ложа, но тут на нее всем своим весом обрушилась Шерон. Ружье выскользнуло. Мэри перевернулась на спину и попыталась сбросить с себя нападавшую, но руки Шерон тут же сомкнулись у нее на горле и сдавили его. Это были большие и сильные руки, такие же мужеподобные, как и лицо их обладательницы. Сознание Мэри стала заволакивать черная пелена.
Извиваясь под тяжестью превосходившей ее по весу женщины, она безуспешно пыталась развести в стороны мощные, жилистые запястья. Потерпев фиаско, Мэри раскинула руки в стороны и попыталась нащупать что-нибудь, чем можно было бы воспользоваться в качестве орудия. Пальцы наткнулись на зазубренный обломок какой-то деревяшки. Схватив ее, Мэри размахнулась и изо всех сил вонзила обломок в предплечье Шерон.
Шерон вскрикнула, повернулась, чтобы перехватить этот самодельный нож, и потеряла равновесие. Мэри изловчилась и, скинув с себя противницу, вскочила на ноги, мгновенно почувствовав головокружение и слабость в подгибающихся ногах. Шерон, перекатившись на сторону, предприняла новую попытку захватить ружье и преуспела в этом, ухватившись за ремень. Она подтянула винтовку к себе. Мэри бросилась к ней и ударом ноги выбила у нее из рук винтовку, свалившуюся с уступа к подножию горы.
Они снова сцепились в борьбе, нанося друг другу удары, брыкаясь и кусаясь, катаясь по земле, сбрасывая вниз камешки и сучья. Мэри почувствовала, что силы оставляют ее: она же пробежала несколько миль! Шерон, наоборот, была полна сил. Шерон была сумасшедшей. И как только они вскочили на ноги, Мэри обнаружила, что Шерон Рассел обладает еще одним преимуществом – в руке у нее блестел большой охотничий нож.
Услышав звук выстрела, Уилл пустил коня в галоп, совершенно не считаясь ни с условиями местности, ни с животным, ни со своей собственной жизнью.
Джей Ди неотступно следовал за ним, непрестанно думая о Мэри Ли. Конь его, закусив удила, мчался вниз по тропе, скользя копытами на мокрой глине и прошлогодних листьях. Они продирались сквозь кустарник, перелезали через стволы поваленных деревьев, огибая деревья живые и валуны, путаясь в высокой, густой траве. Дождь стучал по листьям, точно град по жестяной крыше. Вода, стекая по широким полям шляп, затрудняла видение. Позабыв все на свете, они неслись вперед.
Дел, сидя в своем укрытии, наблюдал за происходящим через оптический прицел, занимавший почти всю длину черного карабина. Его самое главное, самое ужасное, самое грозное оружие, патронами которого можно было бы подстригать банановые деревья. Этот карабин Дел намеревался использовать для защиты своей семьи и земли от пришельцев.
Такое время настало. Дел это чувствовал. В голове мысли гудели, будто рой пчел, так что если бы Дел мог вскрыть череп, они сотнями разлетелись бы по всему свету. И ему страшно хотелось это сделать, чтобы прояснить свое сознание. Дел многого хотел. Он хотел бы, чтобы маленькая блондинка – «болтушка» – никогда не приезжала в их места. Она говорила, что тоже видела тигров, но Дел до сих пор не был уверен, не пыталась ли она его надуть? Все блондинки таковы. Одна из них соблазнила Джея Ди – та, которая мертвая. Точно такая же соблазняла долгими ночами самого Дела. Блондинкам верить нельзя.
Дел следил за «болтушкой» от самого своего дома. Но он не собирался идти за ней слишком далеко, так как не очень хотел оставлять свою хижину сейчас, когда неприкосновенность уже была нарушена. Вот почему Дел подялся в свое «паучье гнездо» и ждал. Что-то такое витало в воздухе,предвещая бурю, грозно собиравшуюся над его головой. Дел лежал, распростершись, в «паучьем гнезде» и ждал, когда предчувствие превратится в сгусток энергии.
Он ждал появления «псов войны» и охотников. Но в оптическом прицеле видел только блондинок. Две из них сцепились в борьбе. Они находились на расстоянии примерно пятисот ярдов, прямо под местом засады Дела, на уступе холма, всегда называвшегося Лысой горой. Отсутствие деревьев на Лысой горе давало Делу прекрасную возможность видеть все на ней происходящее; вот только дождь да сгущавшиеся сумерки ухудшали видимость. Блондинки двигались вместе, как танцоры, как любовники, корчась и перекатываясь, сливаясь телами в гротескную мутацию человеческого тела.
Пальцы Дела непрестанно бегали по прикладу карабина, поглаживая и пожимая его. Кончик указательного пальца, прикасаясь к изгибу курка, зудел от нетерпения. Сердце работало, как генератор. И унять этот бешеный ритм не было никакой возможности. Он никак не мог окончательно успокоиться, чтобы как следует все обдумать. Время, казалось, летело с невероятной быстротой, и Дел ничего не мог сделать, чтобы замедлить его хотя бы на мгновение.
Убей их!
Но Дел знал, что не сделает этого.
Защищай ранчо. Честь семьи. Будь героем.
Героем.
Делу припомнились слова маленькой блондинки:
Вы можете стать героем, Дел… Джей Ди будет вами гордиться…
Блондинки продолжали драться: фигуры их сливались и расплывались в пелене дождя до тех пор, пока Дел уже окончательно не мог отделить одну от другой.
Он должен что-то сделать. Сделать правильно. Выполнить нелегкую задачу. Спасти время. Спасти ранчо. Спасти себя.
Дел крепче прижал к плечу карабин и сделал спокойный выдох.
Замерев как статуя, Саманта стояла лицом к собакам и думала, что, если оставаться неподвижной, может быть, каким-то образом удастся стать для них невидимой. Но псы ее уже заметили – ведь большую часть этого дня они гнались за Самантой по ее запаху. Собаки сделали шаг вперед, потом другой. Девушка невольно отступила назад, и тогда вся свора одновременно пришла в движение и рванулась вперед, к ней. Саманта повернулась и попыталась бежать вверх по крутому склону.
Псы оказались от нее на расстоянии одного удара сердца. Саманта огляделась в поисках защиты: схватить камень? Забраться на дерево? Сознание же упрямо кричало: Беги! Она и без того уже слишком долго бежала. Ноги двигались так, словно она шла по пояс в грязи. Казалось, она шла в никуда. В сантиметре от голени щелкнули клыки, и Саманта закричала как раз в тот момент, когда из кустов выскочила лошадь и понеслась, полетела под уклон, навстречу ей:
– Уилл!
Крик Саманты острым ножом пронзил все его существо. У него не было времени заметить раны на ее лице и обезображенные волосы. Все, что он видел, – это ее ужас, руки, протянутые к нему, собак, оказавшихся у самых ног бегущей к нему Саманты.
