окружающую Terraferma[160]. Проводить плебисцит в условиях такой неопределенности было равносильно предложению выбирать не между Францией и Италией, а между Францией и хаосом.
Те, кто планировал плебисцит, были особенно обеспокоены прошвейцарскими настроениями. Швейцария, в отличие от Франции или Италии, являлась и стабильной, и демократической. Швейцарские кантоны, прилегающие к Савойе, имея то же бургундское происхождение, были франкоговорящими, а в северных савойских районах Шабле и Фосиньи, как известно, прошвейцарские настроения разделяло большинство жителей. Поэтому планировщики добавили в избирательный бюллетень дополнительный пункт с заголовком «Oui et Zone». Это давало избирателям, которые хотели присоединения к Франции, дополнительную возможность поддержать «зону свободной торговли» в северных округах. Однако дополнительного пункта с надписью «Non et Zone» не было, как и возможности выбрать вхождение в Швейцарию. Женщины (как обычно) в выборах не участвовали.
Апрель 1860 года дал повод для всплеска народной поэзии. Одно из немногих ужасных стихотворений написал некий М. Турбиль, инспектор начальных школ в Савойе, который высоко оценил сардинское прошлое и с энтузиазмом смотрел на французское будущее:
Да, мы любили древнюю династию,
Колыбель которой покоилась в наших величественных горах,
И рыцаря-короля, провозглашенного Италией,
И наш старый крест, и наш старый флаг!
Сегодня Пьемонт, найдя для своей короны
Более богатую драгоценность, покидает нашу холодную землю…
О, моя прекрасная страна! Мы охотно прощаем тебя,
Когда Франция протягивает нам руки!
Плебисцит в Савойе состоялся лишь после того, как завершилось голосование в Центральной Италии и в Ницце. Парма, Модена, Тоскана и Романья, голосовавшие 22 марта, продемонстрировали уверенное большинство за вхождение в Пьемонт, тем самым создав обстановку, в которой традиционный франко-итальянский баланс в Stati Sardi уже был нарушен. Графство Ницца проголосовало 15/16 апреля, продемонстрировав низкую явку и высокий процент воздержавшихся. Тем не менее французы смогли заявить, что 25 743 жителя Ниццы сказали Oui и только 100 Non. Результат, представленный как 99,23-процентная победа Франции, создавал впечатление непреодолимой тенденции. Гарибальди был в ярости от передачи Франции его родного города. Прежде чем вернуться домой на Капреру, он в субальпийском парламенте громко выразил свое возмущение.
Голосование в Савойе было тщательно организовано, инакомыслие пресекалось. Оно началось в воскресенье 22 апреля. Прихожан вели к кабинам для голосования распорядители. Мужчинам раздавали карточки с надписью «Oui», которые они наклеивали на шляпы. Гравюра из Шамбери показывает избирателей, выстроившихся по профессиям перед Гренетт (сегодня Музей изящных искусств). Врачи и юристы надели свои академические мантии. Оркестр Национальной гвардии играл веселую музыку. Повсюду развевались французские флаги. Первая группа избирателей – таможенники – была доставлена в 7 утра. В 9 часов настала очередь архиепископа и его капитула, в 9:30 – фермеров из пригородов. Тайное голосование не практиковалось. Проверка голосов продолжалась 23-го и 24-го числа, и окончательный результат подсчета по всей Савойе был объявлен 29 апреля: зарегистрированные избиратели – 135 449, подано голосов – 130 839, за – 130 523, против – 235, «Oui et Zone» – 47 000, воздержавшихся – около 600, испорченные документы – 71, большинство – 99,76 %.
В самом Шамбери было объявлено, что большинство в 99,39 % составили профранцузские голоса. «Сегодня не было победителей и проигравших, – гласил комментарий в императорской прокламации. – Перед лицом такого впечатляющего единодушия старая ненависть исчезла». В течение недели Гарибальди отплыл со своей «тысячей» из Генуи, направляясь на завоевание Сицилии, а Савойя исчезла с передовой линии европейского внимания.
Ратификация плебисцита была назначена на 29 мая в субальпийском парламенте в Турине и на начало июня во французском сенате. Сессия в Турине оказалась бурной. Только трое из восемнадцати савойских депутатов дали себе труд присутствовать, и Кавура заткнули. Впрочем, ему было нечего бояться. Результаты были благополучно ратифицированы. Французские войска провели грандиозный парад в Шамбери перед Фонтаном слонов.
Осталось два вопроса: передача полномочий и разделение вооруженных сил. Первый стал предметом рассмотрения 14 июня 1860 года в замке в Шамбери. Представитель французского императора сенатор Лайти прибыл, чтобы принять территорию от сардинского представителся, господина Бьянки. Двое мужчин ехали в замок в одной карете. Документы о передаче были подписаны в вестибюле Большого салона. Затем господин Бьянки вышел через заднюю дверь, а сенатор Лайти объявил, что аннексия завершена. Архиепископ произнес короткую речь. «В течение восьми столетий, – сказал он, – духовенство Савойи всегда сохраняло чувство верности и полного подчинения королевской семье, которой провидение вручило нашу судьбу… Теперь, подчиняясь новому государю, мы обещаем ему те же уважение, послушание и верность». Сенатор произнес ответную любезность. В 12:15 был поднят французский флаг и прогремел салют. На момент плебисцита 6315 савойцев служили в сардинской армии, 6033 из них проголосовали Oui и 282 Non. Теперь офицерам был предоставлен свободный выбор: остаться на сардинской службе или уйти в отставку. Большинство из них остались. Но Савойская бригада была расформирована:
«Говорят, что, когда Виктор Эммануил присутствовал [в Турине] на последнем параде Савойской бригады перед отправкой солдат домой через Альпы, которые теперь стали государственной границей, и войска, и суверен были глубоко растроганы… Древний союз между савойскими солдатами и Савойским домом подходил к концу под фанфары военного смотра, и восемь столетий истории подходили к концу. Одна из старейших и самых стабильных монархий в Европе умирала… Этого было довольно… чтобы произвести впечатление на каждого человека чести, даже на самого ярого демократа».
Когда все закончилось, между 27 августа и 5 сентября император Наполеон и императрица Евгения нанесли свой первый официальный визит в Савойю. Празднования были великолепны. Улицы были увешаны флагами и плакатами с выражением лояльности. Парады, приемы, балы, банкеты, концерты и посещения театров сменяли друг друга в головокружительной череде, и император любезно съел блюдо из chamois aux épinards. Императрица любезно махала рукой на каждый выкрик толпы. На платформе станции в Шамбери установили освещенную газовыми фонарями картину с изображением императорского орла с размахом крыльев в 30 футов, сжимающего в когтях доску с цифрой 141 893 – предположительно общее число голосов, отданных за Францию.
Никто не знал, какими могли бы быть результаты плебисцита, если бы были предложены все варианты. Британия и Швейцария тщетно протестовали. Франция и Сардиния настаивали на том, что они выполнили свои обязательства и что результат был законно ратифицирован. Вдоль новой границы Франции со Швейцарией была создана зона свободной торговли. У короля и графа Кавура нашлись более насущные проблемы, о которых стоило побеспокоиться. Fait was accompli[161]. Однако развод между Савойей и Пьемонтом можно
