рассматривать только как исторический разрыв. Он положил конец союзу, существовавшему с 1416 года, и грубо попрал ряд демократических процедур. Он также отделил правящий дом от его исконных земель, отправив их по течению, как лодку без швартовов, как хлипкое судно, брошенное, как бутылка, в бурное море итальянской политики.
Королевство Италия материализовалось лишь на следующий год после передачи Ниццы и Савойи. Экспедиция Гарибальди на Сицилию, а затем в Неаполь оказалась решающим катализатором, и в течение нескольких недель в конце лета 1860 года возникла перспектива, что сардинских монархистов оттеснят в сторону. Однако ни Кавур, ни Наполеон III не собирались терпеть неудачу. 11 сентября сардинская армия двинулась на юг, чтобы взять под контроль все папские области и не допустить республиканцев Гарибальди в Рим. Началась гонка на опережение. «Если мы не дойдем до Вольтурно раньше, чем Гарибальди достигнет Ла-Католики, – сказал Кавур, – монархия будет потеряна, и Италия останется пленницей революции».
Гарибальди проиграл гонку. Двинувшись с юга, он так и не достиг Рима и был вынужден довольствоваться триумфальным въездом в Неаполь в компании Витторио Эммануэле II. Затем, не получив желанного пожизненного поста неаполитанского вице-короля, он с досады удалился в отставку. Король Сардинии остался командовать всей страной. Последнее серьезное препятствие пало. Дом Савойи действительно вступал на трон своего третьего королевства.
Подготовка была завершена зимой 1860/61 года. Созванный в Турине всеитальянский парламент решительно проголосовал за создание национального королевства Италия, в котором Витторио Эммануэле должен был стать первым монархом. Провозглашение состоялось в феврале 1861 года, а коронация – 17 марта. Граф Кавур официально стал премьер-министром Италии, но он уже смертельно устал и через несколько месяцев скончался от инсульта. Его последними словами, как сообщалось, были: «Италия создана. Все в безопасности». Новость ошеломила Наполеона III. «Возница упал с козел, – заметил он, – посмотрим, не понесут ли лошади».
Через четыре года столица королевства была перенесена из Турина во Флоренцию. В 1866 году, после австрийско-прусской войны, в состав Италии вошла Венеция. Наконец, в 1870 году пал Рим, и папское государство было упразднено. Папа римский утратил всю светскую власть. Витторио Эмануэле поселился в бывшем папском дворце на Квиринале. Когда в 1878 году он, победоносный и почитаемый, умер, в его честь был заложен первый камень Vittoriano.
В течение следующих 68 лет в Италии правили три монарха: сын Витторио Эммануэле II Умберто I (пр. 1878–1900 гг.), Витторио Эммануэле III (пр. 1900–1946 гг.) и Умберто II (пр. 1946 г.). Ни одно из их правлений не было прекращено естественными причинами. Умберто I, сражавшийся при Сольферино, при крещении получил имя основателя династии и изменил свой королевский номер с IV на I. По современным меркам он был далеко не самым деспотичным из монархов, за что его прозвали Il Buono[162]. Тем не менее он мало что сделал, чтобы успокоить волну жестоких хлебных бунтов, вспыхнувших в конце 1890-х годов, и стал непопулярным, когда наградил генерала Бава-Беккарию, который жестоко подавил бунтовщиков в Милане. Как и его родственники по материнской линии, Габсбурги, он являлся мишенью для убийц-нигилистов. В июле 1900 года в Монце Умберто I застрелили.
Таким образом, Савойский дом вошел в XX век явно наказанным. В глазах консерваторов убийство 1900 года лишь усугубило продолжающееся унижение католической нации, столь явно проявившееся в судьбе «плененного папства». Очевидно, что монархи, полагающиеся исключительно на божественное право, не были в безопасности. В любом случае сложному комплексу из семнадцати бронзовых и мраморных скульптур принцев Савойского дома, начиная с Умберто Бьянкамано, выполненного в 1903 году скульптором Канале и выставленного в саду Валентино в Турине, предстояло стать последним в своем роде. Первая мировая война стала временем тяжелых испытаний для Италии, как и для многих других стран, и оказалась фатальной для нескольких древних монархий. Если Габсбурги, Гогенцоллерны и Романовы могли быть свергнуты, то Casa Savoia следовало проявлять осторожность.
К счастью, новый король Витторио Эммануэле III без возражений поклялся в верности конституции и был признан человеком «энергичным, с высоким чувством ответственности». Итальянский фашизм не являлся его творением, и политику короля, пытавшегося укротить его, а не противостоять ему, нельзя приписать его трусости. Все произошло благодаря подлости и фальши. Тем не менее, когда в 1920-х годах истинная природа первого фашистского режима Европы раскрылась, монархия, несомненно, смирилась с некоторыми из его крайностей. И в важном символическом значении, приняв множество фальшивых титулов, она дала свое имя агрессии этого режима. Витторио Эммануэле III не возражал, когда ему предложили корону императора Абиссинии или короля Албании. Один из его родственников наслаждался титулом Звитомир II, король Хорватии.
И все же на протяжении всех военных лет монархия выступала в качестве силы стабильности и преемственности. Многие из элитных полков Италии, такие как Cavalleggeri Savoia или Granatieri di Savoia – названные в честь дома, а не герцогства Савойского – гордились традициями, восходящими к XVII или XVIII веку. «Avanti Savoia!» оставался боевым кличем итальянских войск, а высококачественное вооружение, такое как бомбардировщик Savoia Marchetti SM 79, извлекало выгоду из королевского бренда. В августе 1942 года, сражаясь с Красной армией на реке Дон у Избушенского, 600 драгун дивизии принца Аосты Челере одержали знаменательную победу над превосходящими силами противника. Когда они рысью, а затем галопом отправились в «последнюю крупную кавалерийскую атаку в истории Европы», то размахивали саблями и выкрикивали «Carica!» («В атаку!») и «Savoia!».
Вопрос о том, можно ли простить династию, был поставлен на референдуме 1946 года. Впервые в истории Италии в голосовании разрешили участвовать женщинам. Мнение британского историка не выражает никаких сожалений о выборе народа: «Подобно [англичанам] в 1688 году и французам в 1789 году, итальянцы, таким образом, осуществили свою собственную конституционную революцию… Старейшая из сохранившихся династий Европы исчерпала себя. После 85 лет, в течение которых она руководила единым национальным государством и пережила множество триумфов и неудач, конец стал трагедией и разочарованием». И снова оказалась уместной форма референдума. В то время когда он впервые обсуждался, Витторио Эммануэле III уже передал свои официальные обязанности своему сыну, и было бы вполне возможно, чтобы референдум поставил вопрос о том, должен ли король официально отречься от престола. В этом случае нация могла бы вынести свой вердикт по делу одного человека, оставив монархию нетронутой. Однако авторы референдума, находившиеся под сильным влиянием бывших партизан и коммунистов, были полны уверенности, что голосование должно быть направлено непосредственно на институт монархии. В результате поведение короля и пригодность его сына затмили более весомые соображения. Вопрос был поставлен так:
