прежде чем личинка замка была окончательно выведена из строя.
Сергей вставил в зазор толстую отвёртку, надавил — раздался глухой щелчок, и тяжёлая дверь, со скрипом открылась.
Открыли её, насколько смогли, и заглянули внутрь, освещая пространство мощным фонарём.
— Земля, — разочарованно констатировала очевидное Анна.
В глубине души все мы, конечно же, надеялись, что соседнее помещение во время катаклизма было завалено не полностью. Но увы — наши худшие предположения подтвердились — весь дверной проём был забит грунтом.
Но нет худа без добра. Ибо вот так, неожиданно подтвердилась моя ранняя гипотеза: как я и предполагал в самом начале, при перемещении в 1942 год грунт проник во всю правую часть объекта, совершенно не тронув левой.
Теперь оставался открытым вопрос: полностью ли эти помещения завалены, или же, как и в гараже, вал земли составляет те же три-три с половиной метра в ширину?
Ответ на это мы могли получить только экспериментальным путём — разгрести завал. Нас снова ждал титанический труд — лопаты, тачка, пот и время.
— Товарищи, — сказал я, отряхивая руки от металлической стружки. — Давайте тогда на сегодня с этим копанием закончим и станем заниматься другими, не менее важными делами. В первую очередь я имею в виду тренировку Ивана с параллельным обучением Анны и товарища младшего лейтенанта. — Озвучил своё предложение и, не увидев возражений, продолжил: — Итак, занятия по изучению управления БПЛА начнутся через пятнадцать минут. А пока женщины будут заняты своими делами, мы с Сергеем, произведём разведку аэродрома.
«Алый» подлетел к месту вчерашнего боя уже в глубоких сумерках, когда небо окончательно потемнело. На экране очков разворачивалась картина тотального разрушения. Поле было усеяно искажёнными остовами самолётов. Одни представляли собой просто груды оплавленного металла, от других торчали обгоревшие хвостовые оперения или крылья. Земля вокруг них была покрыта пятнами от выгоревшего топлива. Казалось, это была зона полного опустошения.
Но впечатление было обманчивым, поле не было пустым. Среди этих металлических остовов копошились люди. Десятки тёплых силуэтов — солдат и техников в длинных шинелях. Они методично, при свете переносных ламп и фонарей, что-то искали в обломках, возможно, пытались спасти ценные приборы или просто составляли отчёт об уничтожении. Время от времени кто-то из них направлял луч фонаря в тёмное небо. Было не понятно является ли это нервной реакцией на любой шорох или они стараются обнаружить то, что смогло устроить такой разгром.
И тут произошло то, чего мы не учли. С окраин поля, где раньше ничего не было, ударили в небо четыре мощных, ослепительных луча. Я удивлённо обвёл камерой местность и увидел, что немцы подтянули на грузовиках зенитные прожекторы. Они не следили за небом постоянно, а методично, сектор за сектором, прочёсывали его, создавая световую сеть на подлёте к аэродрому.
Под их холодным светом чётко виднелись фигуры офицеров, которые, судя по жестам, и руководили работами.
Мы с Сергеем, передавая планшет друг другу, внимательно изучали картинку. Я отметил про себя, что ни одного даже относительно целого фюзеляжа мы не увидели. Лишь обгоревшие остовы. Возможно, уцелевшие машины успели перегнать на другие аэродромы ещё утром, а может, их и не было — мы уничтожили всё, что стояло на поле.
— Слушай, а почему бы нам их не отбомбить? — задумчиво, глядя на экран, предложил напарник. В его голосе звучала холодная злость. — А то чего они тут расходились, как у себя дома? Смотрят, щупают…
— Там прожектора, — сухо напомнил я. — Могут заметить. Один луч накроет «Алого» — и всё, конец невидимости. Начнётся пальба, и если не собьют, то догадаются с помощью чего мы работаем.
— Не заметят, — покачал головой Сергей, добавив: — Если мы их вначале сразу же грохнем.
— Ты всё-таки хочешь атаковать?
— Да! Слушай план: поднимаемся с двух сторон на предельной высоте, вне лучей. «Алый» берёт два прожектора на востоке, «Семицветик» — два на западе. Потом почти одновременно сбрасываем мины. Уничтожим свет — и они снова ослепнут. После этого можно будет спокойно заняться командным и техническим составом.
В его глазах горел азарт. План был дерзким и, в теории, выполнимым.
— Боеприпаса на все цели может не хватить, — возразил я, переключая камеру на группу офицеров у грузовика. — С тем механизмом для сброса гранат, о котором я думал, мы пока не разобрались. А мин в запасе у нас осталось не так много. Нужно беречь на действительно важные цели.
— Тогда давай хотя бы бахнем по прожекторам, по командному составу и по скоплению техников с лебёдками, — не унимался Кудрявцев.
— Сколько мин, по-твоему, на это нужно?
— Давай штук двадцать хотя бы потратим. Думаю, им и этого будет достаточно, чтобы надолго забыть дорогу на этот аэродром.
Я мысленно прикинул остаток боекомплекта, маршруты полётов и текущий заряд аккумуляторов, после чего сказал:
— В принципе, для такого небольшого количества сбросов одной полной зарядки хватит, чтобы доставить всё это и вернуться.
— Отлично! — обрадовался Сергей. — Возвращаю дрон на базу. Аккумулятор заменим на новый, вооружим и как долбанём по вражеским отродьям!
— Только перед возвращением, давай-ка залетим этим разведчиком в другое место, — сказал я, и пояснил: — Надо бы к Кондрату слетать. Вдруг он что-то про тот эшелон с боеприпасами новое узнал или ещё что-нибудь срочное. Проверим знаки. Если ничего нет — вернёмся и будем думать об этой атаке.
Сергей возражать не стал, и я направил дрон к будке стрелочника.
И, как оказалось, я в воду глядел.
Когда «Семицветик», посланный по быстрому маршруту, бесшумно подлетел к нужному месту, я с первого же кадра обнаружил оба условных сигнала — перевернутый штык лопаты и ручка ведра, смотрящая в сторону леса.
Все планы, включая занятия по управлению дронами для товарища лейтенанта, немедленно отменились.
Сразу же стали собираться.
Перед самым выездом я нашёл Ваню и, положив руку ему на плечо, сказал:
— Мы на задание. Ты парень ответственный и взрослый, поэтому в наше отсутствие позанимайся полётами вместе с сестрой самостоятельно.
Мальчик серьёзно кивнул, понимая важность поручения, а мы двинулись в путь.
Через два часа быстрой и рискованной гонки на электробайках по ночному лесу Сергей уже стучал условным ритмом в дверь домика подпольщика.
Тот, словно ждал под дверью, открыл мгновенно. Его лицо в свете керосиновой лампы было бледным от напряжения.
Засуетившись, он втолкнул Кудрявцева внутрь, и даже не поздоровавшись как следует, выпалил:
— Спасибо, что пришли! По поводу аэродрома — нет слов, одни восхищения! Мне сегодня несколько проверенных людей из городка рассказали, как советские бомбардировщики, которых никто не видел и не слышал,
