Спешно найденный в неведомых загашниках пронафталиненный магический наряд прошлого тысячелетия был явно велик смертному и еще больше подчеркивал низкорослость фигурки, выпрямившейся на мосту. При столкновении с шаром капюшон сдуло с головы, и рыжие волосы взлетели в воздух яркими язычками.
Джин вздрогнул и, слабо сопротивляясь внутреннему порыву, неуклюжими рывками двинулся вниз.
Его лицо как-то разом утратило пухлощекость и на глазах видоизменилось. Нос вытянулся, опасливо обнюхал человека, сморщился и по-детски зашмыгал, переваривая полученный запах. Глаза виновато опустились и сделались совсем маленькими, упрятавшись под прозрачные веки. Чалма съехала на ухо, став похожей на мятый чепчик. Из-под деревянного настила одновременно зашептали Ифиторель и ангел, уже не обращая внимания на то, что ветер вгрызается в их тела и черные перья налипают на белые крылья, а белые перья на черные крылья, выбрасывая в небо от каждого такого соприкосновения пучки искр и порции перламутрового дымка с запахом сероводорода.
– Ты узнаешь меня? – перекрикивая ветер, заорал рыжий студент.– Ты узнаешь меня?
Теоретически сейчас джинн должен был устыдиться своего плохого поведения и попросить прощения. На практике магический хулиган пошел ва-банк, как это иногда свойственно чересчур упрямым детям, получившим наказание.
Издав лихое отчаянное хрюканье, он отпрянул и завис над головой смертного. Черты зеленого лица окончательно перекосились, напомнив все фамильные портреты графской семейной галереи разом.
– Что это с ним? – прошептала чертовка, прижимаясь ко мне.
– Не видишь, что ли – готовится стать аристократом,– буркнул Третий, явно обиженный невниманием к своей персоне.– Рожа уже вполне соответствует. О! О-о-о-о…
– Ты меня породил, а я тебя убью! – прошипел джинн, протягивая к смертному все сильнее вытягивающиеся руки с костлявыми пальцами. Из-под ногтей закапал зеленый гной, это не успевающие перестроиться порции силы падали на мост и прожигали настил не хуже концентрированной кислоты.– Убью! Убью! Убью!
«Ты меня породил, а я тебя убью!» – с выражением повторил куратор.– Отличная фразочка. Надо бы подсказать какому-нибудь писателю из молодых. Чтоб не пропала втуне. Чего застыли, ребята? Пока все по плану.
– А вам не кажется, что план несколько… э-э-э… перевыполнен? – тактично спросил я, с жалостью наблюдая, как джинн откручивает рыжему дурачку голову и месит тщедушное тельце, словно тесто, уверенно превращая его в лепешку.
– Отнюдь,– спокойно ответил куратор.– Вторая, прекрати выть! Третий, вынь голову из воротника! Не позорьте Организацию перед свидетелями врага, за вами наблюдают ангелы! Лучше смотрите, каким молодцом держится Рыжий!
Честно сказать, смотреть было не слишом приятно. Я даже поймал себя на желании выхватить останки храброго смертного из лап джинна и спрятать в безопасном месте. Вторая так и смотреть не стала. Просто, воспользовавшись ситуацией, немедленно хлопнулась в обморок, постаравшись попасть мне на руки и промазав лишь чуточку. Все же отсутствие практики сказывается, сами понимаете. Если девица чаще проявляет силу, чем слабость, то изобразить нежную лань для нее сложней, чем отправить противника в нокаут с одного удара. Впрочем, бездыханное тело сумело пару раз умело дернуться в конвульсиях, чтобы занять желаемое положение и прижаться ко мне грудью.
Перебросив напарницу Третьему, я дернулся к мосту, но был остановлен на полпути.
– Стоять! – гаркнул наушник.– Все по плану! Ждем! Ифиторель утверждал, что мальчишка бессмертный!
– Бессмертный? – горько ухмыльнулся Третий.– Да это метафора, товарищ куратор. Применительно к людям слово «бессмертный» обычно означает, что у них кости срастаются быстро. А тут… от тела уже почти ничего не осталось.
– Были бы кости, а мясо нарастет! – припомнил куратор народную мудрость.– Кстати, Третий! Почему ты до сих пор развлекаешься ролью зрителя? Подробности диалога с джинном с детальным описанием трупов тебе расскажут напарники, а ты пока ползи на противоположную сторону крыши и займись освоением меча. Вдруг пригодишься… О! Никак студент встает! Что я говорил? Жив родимый! Жив! Как новенький!
Услышав потрясающую новость, бездыханное тело чертовки тут же задышало вновь и подскочило к парапету.
– Подумать только! – восхитилась Вторая.– Целехонек! Ну и дела!
Действительно, зрелище было удивительным.
Не издав ни единого звука, рыжий студент принял смерть с достоинством настоящего мага. Но еще достойнее было воскресение.
Едва придя в себя, паренек начал отчитывать джинна со всем гневом, на который был способен. Уже не нуждаясь в подсказках со стороны, он сжал кулаки, совершенно по-магически затряс руками и затопал ногами, лишь чудом не провалившись сквозь ветхий настил моста. По мере прочтения родительской нотации, зеленое чудовище все больше бледнело.
Последняя пакость, на которую решился джинн, была примитивна до грубости, но очень коварна. Прихлопнув чалму (которая немедленно растеклась по лысой, как яйцо, голове и впиталась в скользкую кожу), мерзавец пошарил по макушке, отыскал-таки один-единственный волос и, дунув на него, метнул в сторону замка.
Горящий снаряд плавно наращивал скорость и не отклонялся от цели ни на палец. Графское владение вздрогнуло от ужаса, готовясь разделить трагическую судьбу испепеленного Росмура. Даже сидя на крыше, я чувствовал, как поднимается температура его каменного тела.
Из-под моста одновременно рванулись Ифиторель и ангел, но, запутавшись в крыльях, тяжело рухнули прямиком на цепи. Со стороны это выглядело так, словно они махнули руками на глобальные проблемы и решили в обнимку покачаться на качелях.
В наушнике вскрикнул куратор; трое бойцов Положительных, сунув свои чудо-шпаги под мышки, рванулись на подмогу; Вторая, подняв обломок камня, метнула его в «волос», но промахнулась; и только скромный рыжий паренек в мантии не по росту сделал то единственное, что мог в данной непростой ситуации.
Он неловко подпрыгнул и, чудом не упав с качающегося по инерции моста, плюнул в «снаряд», когда тот пролетал мимо него.
С яростным шипением «волос» полетел вниз, воняя паленой псиной.
– Ты почти не изменился хозяин,– обескураженно ответил джинн, покорно склоняя голову.– Прости. Что желаешь? Я слушаю и готов повиноваться…
Момент был скользкий. Выпали сейчас паренек «хочу быть самым главным демоном мира», и быть беде. А потом что? Взятки гладки. Но рыжий малец не подвел, сдержал слово. Величественным жестом указав на подготовленную пивную бочку, студент коротко сообщил, куда следует идти джинну. Выражение студенческого лица при этом было таким, что и я, и Вторая, и ангелы, и куратор поняли: парень с трудом удержался, чтобы не назвать другой адрес, весьма популярный в народе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
