Ее квартира, скорее всего, находилась в центре восточной части города. Я хотел привязать ее к кровати, полураздетой или вовсе обнаженной. И тогда я бы ее либо задушил, либо лишил возможности дышать каким-нибудь иным способом. Ее руки были бы связаны спереди и привязаны к шее – как я видел у модели из журнала „Настоящий детектив“. Я часто фантазировал о женщинах с обложек: руки связаны у шеи, в глазах – ужас, а мужчина угрожающе заносит нож у них над головой».
Рейдер также признался: когда на обложках перестали печатать связанных женщин, он больше не покупал журналы. «Но я до сих пор читаю книги о серийных убийцах, если они имеют отношение к моей манере. И всегда вырезаю фотографии из каталогов магазинов одежды вроде „Диллардс“ и „Джей Си Пенни“», – отметил он{467}.
Вот так: каталоги одежды вдохновляют некоторых серийных убийц на преступления так же легко, как и садистские снимки или книги.
Или Библия.
В 1959 году немецкий убийца Генрих Поммеренке (Поммеранке) совершил четыре убийства после просмотра фильма «Десять заповедей». Англичанин Джон Хейг, Убийца с ванной кислоты, воспитывался членами ультрахристианской секты под названием «Плимутские братья» и, несмотря на терзающие его по ночам кошмары на религиозную тематику, любил в перерывах между своими убийствами цитировать и обсуждать отрывки из Писания. Серийный убийца из Глазго, известный как «Джон с Библией», выманивал женщин из танцклубов и убивал, декламируя в процессе библейские изречения. В 1911 году неизвестный серийный убийца убил в Техасе семью из пяти человек и оставил на месте преступления записку с цитатой из Псалма 9:13: «…Ибо Он взыскивает за кровь; помнит их, не забывает вопля угнетенных».
Известно, что, когда Джон Уэйн Гейси насиловал и душил своих жертв, парней-подростков, он читал Псалом 22: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…»
Альберт Фиш, который приравнивал свое людоедское убийство Грейс Бадд к таинству Святого Причастия, часто цитировал Иеремию 19:9: «И съедят плоть сынов своих и плоть дочерей своих, и каждый будет есть плоть ближнего своего в стеснении и в осаде, которою окружат их враги их, ищущие души их».
Воспитанный пятидесятниками серийный убийца-некрофил Эрл Нельсон, совершая все двадцать два убийства домовладелиц и насилуя затем их мертвые тела, зачитывал вслух пассажи из изрядно потрепанной Библии, которую носил с собой. Любимый отрывок Нельсона был из Откровения святого Иоанна Богослова: «И повел меня в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя ее, дивился удивлением великим»{468}.
Женоненавистническая литература, мифы, религиозные трактаты и изображения существовали задолго до того, как Генрих Крамер в 1486 году в «Молоте ведьм» обвинил женщин в сексуальных связях с дьяволом. Сами по себе дешевые журналы запустили эпидемию серийных убийств не в большей степени, чем война, порнография или Библия. «Сальные» книжонки стали отражением того, что уже отравляло общество. Низкопробные картинки со связанными и истязаемыми женщинами начали массово попадать на обложки главных детективных журналов Америки в двадцатых и тридцатых – вскоре после того, как женщины получили право голоса, вступили во время Первой мировой войны на мужскую территорию заводских цехов и начали на равных с ними развлекаться в подпольных клубах.
Это был все тот же мизогинный страх перед независимыми и безнадзорными женщинами, что отразился в сказке о Красной Шапочке, викторианской порнографии с изнасилованиями, которая предшествовала появлению Джека Потрошителя, и в участившемся в XIX веке преследовании одиноких девушек-служанок и проституток, о котором говорилось в предыдущих главах. Прибавьте к этому Великую депрессию, разрушившую сотни тысяч семей, ужасы самой кровопролитной войны в истории, страх ядерной войны в 1950-х, разрушение процветающих общин меньшинств в ходе модернизации городов, крушение традиционных и старорежимных патриархальных ценностей в 1960-х, первое поражение Америки в войне (во Вьетнаме) и растущую массу «незначительных», обездоленных людей, которых можно избрать себе в жертву, – и вот у вас есть парочка детей, которые с 1970-х по 1990-е, как только приблизились к тридцатилетнему возрасту, вдруг превратились, словно после укуса зомби, в серийных убийц.
Хотя эти журналы и фотографии не «создавали» серийных убийц, они отражали массовый женоненавистнический культурный императив, который сделал нормой фантазии о похищении, изнасиловании, пытках и убийстве женщин. Широкая доступность этих журналов стала краеугольным камнем для субкультуры мрачных и порочных рептильных образов, основой для среды серийных убийств. Тотемы стимулировали и направляли воображение крошечного меньшинства (всего нескольких тысяч) мужчин с серьезно искалеченной психикой, которые чувствовали непреодолимую тягу к воплощению фантазий в жизнь из-за давления различных разрушительных, травмирующих исторических и социальных сил, а также личного опыта.
Экономический крах тридцатых и тотальная война сороковых искалечили целое поколение отцов и через популярные приключенческие и детективные журналы, пропитанные культурой изнасилования, посеяли семена патологической, мстительной и крайне женоненавистнической агрессии, которая к 1960-м вызрела и весьма ощутимо поразила наше общество: за эпидемией серийных убийц стоял diabolus in cultura.
Как говорил Эдмунд Кемпер: «Я американец – и я убивал американцев. Я человек – и я убивал людей, – и делал я это в моем обществе».
Или можно перефразировать ту самую знаменитую цитату Пого: «Мы встретили серийного убийцу, и этот убийца – мы сами».
Заключение. Синдром Пого: мыслящее стадо сумасшедших и закат «золотого века» серийных убийц
Такие, как я, не подражают фильмам. О таких, как я, их снимают.
Каннибал Дэвид Харкер
Дети, что набрасываются на вас с ножами, – это ваши дети. Вы сами их так научили.
