борт лодки ударила пуля. Матвей вскрикнул и схватился за ногу. Из штанины потекла кровь. Кейт кинулась к нему, но Матвей её остановил.
– Ерунда, смотри, он нам дыру в борту сделал.
Из маленькой дырки в левом борту тонкой струёй била вода.
– Глория, заткни её пальцем, а я пока придумаю из чего сострогать чопик.
Матвей погрозил автоматом в сторону берега. Брайан, не выпрямляясь, исчез за камнями, будто уполз.
– Больно? – Кейт уже резала на лоскуты первую попавшуюся под руку тряпку.
– Начинает болеть и жечь, онемение проходит.
Матвей аккуратно задрал штанину чуть выше раны. Дырка, сочившаяся кровью, была одна. Пуля застряла в мягких тканях голени.
– Перед тем, как мотать рану, надо вынуть пулю, – Матвей предположил, что инородный предмет может вызвать воспаление раны.
– Как это сделать? Рана маленькая и тебе будет очень больно, – глаза Кейт набрались влагой из-за сочувствия Матвею.
Она подтёрла сворачивающуюся кровь и сполоснула тряпку в воде, появившуюся на дне шлюпки.
– Ладно, давай замотаем, пока я не устраню течь. Отплывём подальше, чтобы ваш родственник не забросал нас камнями или не решил догнать на плоту.
– Он нам не родственник, – буркнула Глория.
– И у него нет плота. Он рыбачит с берега. У него водобоязнь.
– Ясно, симптомы, как у человека во время бешенства, – Матвей случайно вспомнил про это.
Сёстры не поняли его шутку, потому что никогда не слышали об этой болезни.
– Он всегда боится воды, даже когда бывает спокойным.
– Ладно, Бог с ним. Кейт, садись на одну сторону, я на другую и будем грести к моему острову.
Вдвоём лодка управлялась проще, и толку было намного больше. Спустя час они подошли к противоположному от материка берегу острова. Матвей чувствовал, что боль усиливается, пульсируя вокруг раны. Превозмогая её, он выбрался на берег, стараясь не мочить рану. Срезал ствол какого-то кустарника и вернулся назад. Обтесал от коры и отрезал чурку длиной с палец.
– Отпусти, примерюсь, – попросил он Глорию, до сих пор затыкающую пулевое отверстие в борту пальцем.
– Спасибо. Палец уже онемел, – она убрала его, и вода снова потекла внутрь.
Матвей приставил деревяшку к отверстию, чтобы получить представление о размере клина.
– Держи, – приказал Матвей девушке снова.
– Ох, – скуксилась она.
– Отдохни, я сама подержу, – сжалилась над сестрой Кейт. – Глория, если ты хочешь есть, открой ту сумку.
Глаза сестры заблестели. Она полезла в сумку и сразу же начала издавать радостные возгласы.
– А я, признаться, думала, что еды у вас с собой не будет. Если вы нечистые, как говорил Брайан, то она вам ни к чему, а если вы люди, как я, то откуда ей у вас взяться. Сами, наверное, не доедаете.
– Так, сестра, бросай эти дурацкие разговоры про чистых и нечистых. Мы на другой территории, где представления Брайана не работают. Я нормальная и Матвей нормальный, и ты теперь будешь нормальной, еды у нас наготовлено впрок, а всё потому, что Матвей не ограничивает себя никакими выдуманными представлениями о мире. И я научилась у него этому.
Глория вынула из сумки рыбный рулет, состоящий из слоёв вяленой рыбы и ферментированных водорослей, туго стянутый верёвкой. Понюхала его, подозрительно посмотрела на сестру, потом на Матвея, с улыбкой взирающего на Глорию. Попыталась откусить, но ей мешала верёвка.
– Его лучше не кусать, чтобы портится не начал. Размотай край верёвки, отрежь себе, сколько надо и снова стяни. – Посоветовал Матвей.
– Ага, ладно, – Глория начала неловко развязывать верёвку. – Странно пахнет, как будто чуть-чуть протухло.
– Мясо вялилось на солнце. Прежде чем оно подсохло, микробы успели в нём немного покормиться. От этого оно стало чуточку мягче, что совсем никак не влияет на мягкость стула.
– Чего? – не поняла Глория, прекратив борьбу с узлами.
– Расстройства не будет, – пояснила Кейт. – Проверено, – она постучала себя по животу.
Наконец Глория победила узел, отмотала верёвку и отрезала себе небольшой кусочек длиной в два пальца. Осторожно надкусила его и принялась жевать, прислушиваясь к сигналам вкусовых рецепторов. Взгляд её из подозрительно-осторожного превращался в удивлённо-восторженный.
– А вкусно, – довольно произнесла она, и забросила в рот оставшийся кусок.
Кейт, умиляясь сестре, взяла за руку Матвея. Её взгляд выражал безмерную благодарность за поступок, ради которого ему пришлось пролить кровь. Матвей улыбнулся и подмигнул Кейт.
– Отпускай, – попросил он.
Кейт убрала палец с отверстия. Матвей воткнул в неё деревянный чопик и забил его рукоятью ножа. Вода из-под него почти не сочилась.
– Сейчас разбухнет и вода совсем остановится, – пообещал он.
Матвей тяжело переставил раненую ногу. Сел поудобнее и снова задрал штанину. Лоскут потемнел от крови. Матвей взял в руки автомат и ребром ладони выбил из-под ствола шомпол. Кейт и Глория смотрели на его действия с полным непониманием.
– Зачем тебе это? – спросила старшая сестра.
– Сейчас увидишь.
Матвей разжёг примитивную жировую лампу и прогрел на ней одну сторону шомпола. Затем размотал повязку на ране.
– Я хочу проверить, как глубоко сидит пуля.
– Этим? – изумилась Кейт.
– А чем ещё? Мы же не в хирургическом отделении районной больницы, – он любил использовать шутки про прошлую жизнь, непонятные тем, кто родился после катастрофы.
Матвей выдохнул и вставил шомпол в рану. Железо уже немного остыло, кровь на нём не шипела, но чувствительные ткани всё равно обжигало. На лбу Матвея бисеринками выступил пот. В рану зашло сантиметров пять шомпола, прежде чем раздался характерный звук металла о металл. Матвей приложил палец в месте соприкосновения шомпола с раной, затем вынул шомпол.
– Вот какая глубина, – показал он на потемневшем от крови шомполе.
Его самого даже колыхнуло после пережитой боли.
– Ты побледнел, – испугалась Кейт. – Тебе не стоит сейчас лезть в рану, Матвей. Мне кажется, ты не выдержишь.
Ему и самому начало так казаться. Он с трудом сдерживался, чтобы просунуть шомпол в рану, а манипуляции в ней предметами, в попытках зацепить пулю, он не выдержал бы точно.
– Ладно, давай подождём немного. Может края зарубцуются и не так больно будет, – от идеи отложить операцию стало легче.
В руках появилась сила, а на душе уверенность, что наступило время отправляться в путь. Всё плохое осталось на берегу. Впереди ждала радость возвращения в родной посёлок с женой, встреча с родителями и друзьями. Приятное чувство даже на время обезболило рану.
Когда берег острова скрылся за горизонтом, девушкам стало не по себе от бескрайней воды. Волны пугали их. Им казалось, что водная стихия слишком зыбкая для долгих путешествий. Приступы морской болезни первой начались у Глории, затем и у Кейт. Обе сестры, перегнувшись через борт, конвульсивно расставались с содержимым своих
