через фляжку. Её нога приземлилась на шоколадный батончик, но она, казалось, этого не заметила. Она медленно приближалась. Солнечные блики скользили на её коже. Её груди почти не тряслись и не подпрыгивали. На середине клетки она остановилась.
— Ближе, — сказал Майк.
— Уже достаточно близко. Я не сделаю больше ни шагу, пока вы не взломаете этот замок.
— Если только, мы не развернёмся и не уйдём, правда?
Я был тем, кто это выдал.
— Вы не уйдёте, — сказал она.
— Мы сделаем это, если нам захочется, — заверил я её. — Лучше делай то, что мы тебе говорим.
— Если я подойду ещё ближе, вы сможете достать до меня через прутья решётки.
— Возможно, именно в этом и заключается смысл, — ответил Майк.
— Да.
— Вы, ребята, хотите меня потрогать.
Это не было вопросом.
— Думаю, это приходило мне в голову, — признал Майк.
Я усмехнулся, но смешок прозвучал нелепо.
— Конечно, мы всегда можем уехать, — сказал Майк. — Ты этого хочешь?
Она одарила нас нервной улыбкой.
— Есть только один способ добраться до меня. Открыть клетку.
Мы с Майком переглянулись.
— Думаю, нам лучше открыть её, — сказал он.
— Чего же мы ждём?
Затем он усмехнулся Шанне.
— У тебя случайно нет ключа?
— Ага, конечно.
— Ну, думаю, тогда придётся идти сложным путём.
Он начал с того, что просунул монтировку между дужкой и корпусом. Он упёрся концом стержня в стальную раму двери, в качестве рычага, и навалился всем своим весом. Замок не сдавался, но и он тоже. Он снова и снова нажимал на железный стержень. Затем он сел перед замком, упёршись ногами в прутья, и дёргал стержень снова и снова, пока не запыхался и не вспотел.
Шанна стояла молча наблюдая. Она покусывала нижнюю губу. Она потёрла раскрытые ладони о бёдра. Выглядела она весьма взволнованной. Может быть, она беспокоилась, что нам не удастся взломать замок. Возможно, беспокоилась, что удастся.
Я лишь изредка смотрел на её, потому что мои глаза не могли задержаться на её лице. И то, куда их уводило, слишком возбуждало меня. Так что, большую часть времени, я проводил, наблюдая за Майком.
Наконец он повалился навзничь с монтировкой поперёк живота и лежал там, тяжело дыша.
— Подвинься, — сказал я ему.
Он убрался с моего пути. Я присел и ударил по дверному засову чуть выше дужки навесного замка. Однако я попал по нему только один раз. Потому как он зазвенел и мой топорик отскочил в сторону, я решил, что мне, возможно, повезёт больше с навесным замком. Поэтому я начал колотить по замку тупой стороной своего топорика. Иногда я промахивался, но в основном попадал в его корпус.
При каждом ударе замок дико раскачивался взад-вперёд и мне приходилось ждать каждой новой попытки, пока он не успокаивался. Ударов, наверное, после пятидесяти, я сделал передышку. Я отступил на шаг и вытер пот с глаз. Дужка всё ещё была в своём отверстии, но сам корпус замка выглядел действительно побитым и помятым.
— Думаю, мы почти у цели, — выдохнул я. — Подай-ка мне монтировку.
Майк вручил её мне.
Я расположил её так же, как он, крепко удерживая левой рукой и ударил топориком по верхушке. Один удар. Другой. На третьем корпус немного опустился и повернулся, болтаясь с одной стороны.
— Боже мой! — выпалил Майк. — У тебя получилось!
— Ага.
Я отбросил топорик и монтировку в сторону, снимая замок с дверного засова. Потом посмотрел на Шанну.
Она передвигалась сидя на карточках в другую сторону клетки, спиной к нам, собирая свою одежду.
— Я первый, — прошептал Майк.
Он оттолкнул меня со своего пути, распахнул дверь клетки и ворвался внутрь. Шанна едва успела оглянуться через плечо, прежде чем он обрушился на неё. Он схватил её сзади и приподнял, сходу врезавшись прямо в неё. Её голова ударилась о прутья. Он раскружил её и отпустил. Она тяжело приземлилась на пол, несколько раз перевернулась и наконец осталась лежать, растянувшись на спине и хватая ртом в воздух.
Всё произошло очень быстро. Я наблюдал огорошенный. Теперь же крикнул:
— Майк! Господи!
Мгновение он выглядел изумлённым. Затем подмигнул мне.
— Просто смотри и наслаждайся. Ты следующий.
Он стал между её ног, опустился на колени и устремился вперёд, уткнувшись лицом ей в пах.
— Не надо. Не надо, — запротестовала Шанна. Её голос был очень слабым. — Нет.
Она попыталась дотянуться до него, но рука не выдержала и упала.
— Остановись! — крикнул я, врываясь в клетку.
Он поднял голову и повернул её в мою сторону. Вокруг его рта всё было влажно и блестело.
Я остановился прямо возле него.
— Оставь её в покое. Я на полном серьёзе.
— Она этого хочет, чувак. Быть выебанной. Не будь тряпкой.
Он встал на колени и расстегнул ремень.
— Ты причинишь ей боль. Это не было частью нашей сделки.
— Какой такой сделки?
— Чёрт возьми, Майк!
— Хочешь быть первым? Только и всего? Ладно, милости прошу, — он встал и отступил назад. — Вкушай.
Я покачал головой.
— Ты посмотри на неё. Посмотри же на неё!
Я так и сделал. Её глаза были крепко зажмурены. Лицо исказилось от боли. Она хватала ртом воздух. Её груди вздымались и опадали. Они блестели от пота. Она вся блестела, залитая солнечным светом. Её ноги были широко раздвинуты.
— Возьми её, — сказал Майк.
— Я так не могу.
— Трахни её, чувак! Давай, действуй!
— Да сам себя трахни, — сказал я.
— Те её жалко? Чёрт, чувак, она называла тебя дятлом. Помнишь? Недоразвитым и дятлом.
— Да знаю я. Но…
— Так отдери её! Устрой ей взбучку!
— Я не могу.
— Тогда забудь об этом. И я буду первым.
Он сделал шаг к ней, но я преградил ему путь.
— Уйди.
— Ни за что.
— Я серьёзно.
— Мы не будем этого делать.
— Чёрта с два.
Он вытащил нож и приблизил лезвие к моему лицу.
— Ну вперёд, воспользуйся им. Убей меня. Только так ты до неё доберёшься.
— Ты сам на это напрашиваешься.
— Если собираешься убить меня, то действуй.
Долгое время мы смотрели друг на друга. Я действительно полагал, что он может пойти дальше и перерезать мне глотку. Чёрт, я знал, что он чувствовал. Я тоже хотел её. Или я хотел её до тех пор, пока Майк не ударил её головой о решётку? Это как-то всё поменяло. Тогда я посмотрел на неё, распростёртую на полу, полностью обнажённую, корчащуюся от боли, уязвимую, едва пребывающую в сознании. Она перестала быть предметом, который мне до боли хотелось пощупать. Оттрахать. Перестала быть набором потных грудей, торчащих сосков и киски. Вместо этого, она являлась человеком,
