Роми не шелохнулась. — Не потому, что не верю Таль. Я поверил ей в первый вечер. Как и ты. Ты же помнишь, как я сам чудил, когда узнал о Ллэре, — Алэй улыбнулся. — Мне не надо обдумывать что-то, искать своё место в будущей, третьей жизни, в следующем мире. Новом, непонятном, не бесконечном. Наоборот. Я всё давно нашёл и понял. Знаю, почему выжил дважды. Почему хотел умереть. И почему теперь — не хочу. Именно поэтому страшно. Я ведь могу ошибаться. Таль может. Исследования, лабораторные опыты — ещё не все. Всегда есть место случаю. Это ведь даже не смерть. С ней всё просто. Это рождение, с которым всегда полно неопределённостей. И… по крайней мере у нас были эти два дня, пусть даже весь сегодняшний ты просидела тут одна!
Она хотела ответить, что Таль не ошибётся, что можно не бояться, что…
Алэй не дал: как когда-то давно она сама приложил ей палец к губам, заставляя молчать.
— Можно, мне ещё побудет страшно до завтра? А утром, обещаю, на завтрак же — супер-лекарство Таль.
Он сдержал слово. Хотя очень хотелось оттянуть ещё, спрятаться ото всех, убежать, забыть. Но время не потерпело бы такого легкомыслия, и Роми, проводив Алэя до кабинета Таль, пообещала не приходить, пока обращение не закончится. Чтобы не думать о плохом, не накручивать себя, не погружаться глубже и глубже в страх, что на той стороне бесконечности любой из них может не вынырнуть.
Это было позавчера.
Сегодня Роми проснулась далеко за полдень, хотя накануне легла очень рано, луна даже не успела взойти на небо. Силы заканчивались, сон восстанавливал их, сохраняя ясность ума, но с каждым днём требовалось всё больше времени.
Многие из тех, кто ушёл — вернулись, то ли поверили и страх пригнал, то ли желание на всякий случай перестраховаться. Если где и доходить до грани жизни и смерти, то там, где могут помочь.
Роми уже было плевать. Последнее, что беспокоило — отсутствие вестей от Миры. Заканчивался пятый день, а она так и не дала о себе знать. Адан по-прежнему избегал и Роми, и теперь уже Таль. И Роми в конце концов решилась наступить себе на горло и отправиться к нему сама.
В прошлый раз, ночью в темноте, она ничего не успела, да и не спешила рассматривать. Тогда хотелось выпить, расслабиться и поговорить. Сейчас же только вечерело, а иллюзию в окне заменила настоящая панорама многоярусного города: вероятно, многое, в том числе и окно-экран, пришлось отключить. Барахлило, конфликтуя с биополями доа.
Почему-то в его квартире она ожидала найти металл, стекло и пластик во всём и причудливой, совершенно непрактичной формы мебель. Услужливых роботов, умный дом — полную автоматизацию: от температуры воздуха и воды до покупок продуктов.
Но под ногами оказался деревянный паркет. Настоящий, а не удачная подделка. И никаких ковровых покрытий, затягивающих пространство от и до, только коврики непосредственно около кресел и диванов. Или у кровати. Небольшие, пушистые. Приятные босым пяткам.
Стены, шершавые и прохладные, каменные, Роми их даже, сама не понимая зачем, поковыряла ногтем. Проверила, насколько камень подлинный.
Картины с пейзажами. Массивная, глубокая мебель. Мягкая, удобная и без лишней вычурности. Тяжёлые, плотные шторы, как в замке, создавали уютный полумрак. Камин, свечи.
— Адан?.. — Она заглянула в комнаты, вернулась в гостиную. — Адан, я знаю, что ты дома, чувствую. Прости, что без приглашения.
Из глубины квартиры послышался шорох. Следом появился Адан. С мокрыми взъерошенными волосами. По гладкой, загорелой коже капельками стекала вода, на бёдрах — замотанное наспех зелёное полотенце.
Роми вскинула брови, потом непроизвольно сглотнула, понимая, что весьма откровенно разглядывает его и не чувствует ни грамма смущения. Вероятно, стоило извиниться, отвернуться, но стесняться она не умела.
— Привет.
Адан ничего не ответил. Пару секунд молча смотрел на неё, в глазах — ни удивления, ни недовольства, одно равнодушие. Потом так же молча исчез.
Роми потопталась, машинально осмотрелась ещё раз. Осталась стоять на месте.
Минуты через две, а может, гораздо раньше Адан вернулся. Теперь уже в светлых широких брюках, обтягивающей салатовой футболке, босиком. Прошёл в метре от Роми, уселся в кресло. Ловко подхватив со столика раскрытый ноутбук, опустил на колени, уставился в экран, словно её и вовсе не было в комнате.
Роми несколько секунд смотрела на его затылок, на капельки воды в волосах, хмурилась. Во время последней встречи, тогда — на пляже, они сказали друг друг не больше нескольких слов, но ей казалось — в них уместилось всё. Что хватило лишь того «прости» на берегу, рядом со Сферой. Прости за всё, что причиняет боль. Теперь же вдруг поняла: ничего не уместилось в тех словах. Будто и того не было сказано.
Она опёрлась на спинку кресла напротив него. Всё-таки не сдержалась:
— Ты правда считаешь, что я заслуживаю именно такого отношения?
— Нет, — не сразу и по-прежнему не глядя на неё ответил Адан.
— Тогда, может быть, оторвёшься?
— Зачем? — Он всё же посмотрел на неё, но таким взглядом, что уж лучше бы продолжал сидеть, уткнувшись в компьютер. — Чтобы наглядно и доступно показать, какое именно отношение, по-моему, ты заслуживаешь?
— Адан… я… — Роми не знала, что сказать. Холод и равнодушие в его голосе причиняли неожиданную боль. — Можешь показать.
— Я не настолько сволочь.
— Я смогу выдержать, — заверила она, прищурившись.
— Я всё равно не стану, — он не отвёл глаз. Смотрел в упор, пристально, не моргая.
Она — тоже.
— Но что-то же с этим надо делать.
— Уходи.
Роми снова сглотнула. Теперь иначе, потому что в горле встал ком.
А, собственно, чего она ожидала? Тёплого приёма, распростёртых объятий? Понимания? Объяснений? Задушевного разговора, как тогда, совсем недавно и невероятно давно, когда могло случиться больше, чем случилось? Кто она ему, кто он ей? Даже не друг, не стал другом. Или стал?..
Резко сменила тему.
— Как Мира?
— Просто уйди.
— Я серьёзно спрашиваю.
— Хорошо, не уходи. — Адан вернулся к прежнему занятию — изучению монитора.
Чёрта
