вечность на Эннере или ещё где, без способностей. Они верили в силу разума, забыв, что не пользовались своими способностями к познанию уже много лет. Они так и не вспомнили, что никогда не хотели жить вечно. Теперь, вместе с Тмиором, пещера с капсулами памяти была потеряна навсегда.
Впрочем, это их право и выбор. Свой — она уже сделала. Вероятная смерть в некоем будущем ни грамма не пугала, а вот бессмысленная бесконечность — да.
Кажется, она впервые начинала понимать Ллэра.
* * *
— Знаешь, а ведь Самар всё знал, — сказала Роми.
— Что знал?
Они сидели на берегу, смотрели на тёмно-фиолетовое, гладкое, застывшее, словно зеркало, ночное море. Роми пришла сюда, чтобы заставить Ллэра вернуться в замок и наконец-то сделать то, что он пообещал Мире, но разговор никак не доходил до этого.
— Всё. Он создал Тмиор, построил это место, сделал массу вещей, притворяясь садоводом. Мне кажется, он никогда не лишал себя памяти и понимал, что нам, наоборот, ни в коем случае нельзя обретать её обратно. Потому что тогда детище пошлёт создателя к чёрту. Доа ведь не искали вечность, не хотели её, а как только обрели — сразу полезли менять обратно, попутно разрушая на пути всё.
— Может, у него были веские мотивы притворяться.
— Плевать. Лично я благодарна ему, что он не позволял нам вспомнить.
— Почему же?
— Потому что нельзя жить вечно и помнить истоки. Это противоестественно. Бесконечность тянется в оба конца. Но когда есть исток… Когда мы не можем отречься от него, переступить, перерасти…
— Тогда это не бессмертие, а бесконечная очередь. Вечное ожидание чего-то, — засмеялся Ллэр. — Видишь, а ты со мной всегда спорила. Мы не готовы к бессмертию.
— Мы не готовы к бессмертию, — эхом повторила она. Криво улыбнулась. — Я не помнила. Теперь знаю. Ты и Алэй — единственные, кто пожалел.
— Мы похожи. Доа и нэйляне, я имею в виду, — горько усмехнулся он, помолчал. — Кто его знает, может, миллионы лет назад наши предки вышли из одного мирового океана.
Роми с испугом подумала, что Ллэр сейчас заговорит о родной планете. Вернее, о том, что произошло там сотни лет назад. Заявит, что именно поэтому тянет с сывороткой. Раньше она была уверена, что Ллэр давно достиг согласия и мира с собой, найдя тот самый баланс, о котором говорил Алэй. Что он точно знает, чего хочет, и уж точно не мечтает о преждевременной смерти.
Но он удивил, продолжив рассуждать вовсе не о Нэйле:
— Такое ощущение, что всё именно так и должно было закончиться. Закольцеваться. Вся эта долгая, безумная, бесконечная жизнь должна была вернуться к тому, с чего начинали. Вернуться домой.
Роми задумчиво посмотрела на тёмное небо, усыпанное звездами.
— Жаль, что на деле это чуть сложнее сделать.
— Переживаешь о тех, кто ушёл?
— Есть немного. Всё время думаю, что если бы успела уговорить их пойти со мной в пещеру и коснуться капсул памяти, они бы ни минуты не сомневались сейчас, какой выбор сделать.
— У них полно времени, чтобы передумать.
— В отличие от тебя. Почему ты до сих пор не принял лекарство? — решилась спросить она.
— Моя помощь всё ещё нужна.
— Перестань. Здесь полно истинных, которые маются от безделья. Без тебя есть, кому помогать Таль.
— Есть, — неожиданно легко согласился он, посмотрел на неё. — Ты задавала Алэю тот же вопрос?
Роми стиснула зубы.
— Вы что?.. Играете в игру — кто первый сдастся?
— Ни в какую игру мы не играем, — Ллэр хмыкнул.
— Вам надо поговорить.
— Возможно. Но это он просил, чтобы я держался от него подальше, если не остановлюсь.
— Потому что ты уничтожил родную планету.
— И живу с этим.
— Учитывая, что происходит сейчас с нами, на всё можно посмотреть по-разному, — Роми не хотела говорить о прошлом. Они втроём должны остановиться. — Ты в порядке?
— Это твой способ спросить, не устрою ли я очередной конец света, если Мира не вернётся? Ответ — нет, не устрою.
— Я имею в виду: ты в порядке?
Ллэр покусал губу. Мотнул головой.
— Нет. Но это сейчас не имеет значения. — Он поднялся с песка, отряхнул джинсы. — Сегодня ведь только второй день.
Роми молча кивнула. Откинулась на спину, закрыла глаза, прислушиваясь, как удаляются его шаги.
— Если у Миры получится вернуться, ей понадобится он. Живой, вменяемый, любящий, — донёсся справа уставший голос Таль.
Роми приподнялась на локтях. Та стояла босиком у самой кромки воды, спиной к ней. В тех же голубых джинсах, белой футболке, что и вчера. Растрёпанные волосы небрежно собраны в пучок на макушке. То ли не нашлось времени привести себя в порядок, переодеться, то ли — сил. А может быть, желания.
Таль медленно присела на корточки, опустила обе руки в воду. Тихо спросила, не оборачиваясь:
— Ты не против, что я тут? — И ещё тише добавила: — Одиночество сейчас — не лучший советчик, но не хочу, чтобы остальные видели меня такой.
Как ни странно, сегодня Роми тоже не хотелось оставаться одной.
— Как долго их будет?.. — Она махнула рукой, не зная, как назвать состояние, в котором пребывали те, кто уже согласился на сыворотку. Сейчас они все были без сознания или даже глубже — будто в коме, но время от времени тела сводила судорога, и вот такого Ллэра Мире действительно лучше не видеть.
— Не знаю. Ни когда, ни что выйдет в итоге. Надеюсь, что успешные лабораторные пробы — не случайность. В противном случае… Боюсь даже думать, что будет с ней, если Ллэр не выдержит. Или с ним, если он очнётся, а Мира так и не вернулась, — Таль прерывисто вздохнула. — И что будет со мной.
Роми знала, что может быть с Ллэром. Он не станет искать виновных. Сначала просто уйдёт в себя, никто ничего даже не заметит, тем более, кроме неё и Алэя, никто его хорошо не знает. Он сам не заметит. А потом… Нет.
